Полина Инесса вдруг пошевелилась. Эухения Виктория замерла. Она не ожидала, что сестра начнет просыпаться так быстро. Это значительно повышало риск, что она вспомнит, что только что происходило с ее мозгом. Рука, которую все еще дергало, сама потянулась к палочке на случай, если придется накладывать Обливиэйт. Но Полина Инесса всего лишь перевернулась на другой бок, бормоча еле слышные отрывистые фразы. Эухении Виктории пришлось наклониться к самым губам сестры.
– Древлянка… Пиппе… пожалуйста, - прошептала та.
«Посылаю книжку, как договаривались. Поскольку наш дорогой друг проговорился, что ключ от заветного подвала у тебя, обрати внимание на сюжет, - размеренно диктовала Эухения Виктория, разглядывая потолок. Ромулу стоял у окна и водил пером по пергаменту, зависшему в воздухе и словно натянутому на невидимую раму. - Существует книга с похожим сюжетом, только действие происходит во времена мавров, а главный герой принадлежит к народности ота. Они владели особым типом ментальной магии, подчиняющим как кратковременный Империус.
PS. Полина Инесса видела во сне что-то на редкость непривлекательное про тебя. Она ничего не помнит, единственное слово, которого мне удалось добиться – это «древлянка». Говорит ли оно тебе о чем-нибудь?
Макс будет завтра. Я останусь в своих комнатах, посетителей принимать не жажду.
Хенни.»
Закончив письмо, Ромулу свернул его и вложил в кожаный мешочек, в котором уже лежала книга.
– Не тяжеловато для Астарты? – спросил он. – Она уже немолода.
Мама иногда заказывает три-четыре книги сразу, ничего страшного.
Ромулу положил мешочек на подоконник, выискав свободное место среди многочисленных традесканций.
Так я могу тебе, наконец, про твое поместье рассказать или ты опять загрузишь меня какими-нибудь делами? – немного раздраженно сказал он.
Про поместье? А, да, ты что-то такое говорил…
Ромулу подошел к кровати и со вздохом сел на стул. Его запавшие глаза ясно говорили, что он не спал, устал, и ему хотелось бы быть далеко отсюда.
– Хен. Мама отдала тебе поместье, которое стоит несколько сотен тысяч галлеонов, а ты ведешь себя так, как будто оно тебе не нужно.
Эухения Виктория кивнула:
– Может быть, я чувствую, что я не должна владеть этим поместьем?
Ромулу посмотрел на нее с удивлением, но промолчал.
Что случилось? – спросила она.
Ээ, что ты имеешь в виду?
С тобой. Сегодня. Вчера. На днях.
Все нормально, Хен. Ничего такого, с чем бы я не мог справиться.
У тебя всегда все нормально, Ромулу Севера. Ты расстался со своей девушкой?
Что?!! С чего ты взяла, что у меня была девушка?!!
О, это был мужчина?
Ромулу чуть не задохнулся от удивления.
– Нет. Я не Эрнесто, - сказал он с отвращением. – Во всех смыслах. У меня есть жена, и я… не собираюсь изменять ей.
Но кто-то ведь был у тебя? – допытывалась Эухения. – Ты так сиял все эти недели…
Это… это совершенно не то, о чем ты подумала, Хен, - он сглотнул. – Это просто дружба. С мужчиной. Ну, или мне казалось, что это была дружба. – Ромулу улыбнулся растерянно. – Ты же знаешь, что я не умею дружить, - сказал он.
Так что случилось?
Он, - Ромулу запнулся, - в-общем, его интерес оказался за рамками обычной дружбы, или того, что я представлял себе, как дружбу. Твой брат просто наивный идиот, - с ухмылкой закончил он.
А я было решила, что ты влюблен.
Влюблен?! – вспылил Ромулу. – Как, по-твоему… - и осекся. Щеки полыхнули красным. – Нет, я не был в него влюблен, - сказал он севшим голосом спустя минуту. – И если тебе нравятся педики, это не повод думать, что они нравятся также и мне.
Эухения вдруг засмеялась.
Что?!! – воскликнул он взбешенно.
Извини, просто это мне напомнило ссоры Макса и Мэри. Они ссорились с самого первого дня, как Грегори их познакомил, и каждую ссору воспринимали как конец света. И говорили, что они знать друг друга не хотят, а потом боялись, что другой не простит. И это все на самом деле так несерьезно.
Несерьезно?!! – хохот Ромулу напоминал скорее истерику. – Несерьезно?!! О Господи.
Эухения переползла на край кровати и дотронулась до его руки.
Извини, - сказала она тихо. – Конечно, это серьезно. Очень. Но я лишь хочу сказать, что мы не знаем, что у другого человека в голове. Может быть, другой человек вовсе не хотел нас ранить. Может быть, у него в этот момент было что-то свое. Не знаю, как тебе объяснить…
Но он понял.
– Ты думаешь об Эрнесто, верно? О том, что когда он злится или провоцирует нас, это связано не с нами, а с каким-нибудь умершим пациентом?
Не только о нем. О дяде Фелиппе, например. То, что он не посадил Марту в тюрьму, это ведь не из-за того, что он не хотел защитить нас, а потому что хотел защитить ее.
Ты его оправдываешь?
Я не знаю, Ромулу. Не знаю. Я… - она хотела было сказать «ничем не лучше», но остановилась, вспомнив, что он не знает о реальных событиях на ферме. – Трудно понять, где начинается та грань, когда действия человека, защищающего кого-то опасного, переходят в преступление. Я только хотела сказать, что, может быть, твой человек, - при слове «твой» Ромулу вздрогнул, как от удара током, - не имел в виду ничего пло…
Он поцеловал меня!
