Ромулу признавал за ними право гордиться. Ромулу признавал свой долг защищать интересы семьи. Он не бегал от того, чтобы учить заклинания и драться на дуэлях, и в итоге вырос в неплохого волшебника, который мог бы сразиться с другим взрослым сильным магом и не проиграть. Но первое, что он сделал, как только ему исполнилось шестнадцать – уехал из Толедо в Мадрид. А через несколько месяцев и вовсе бросил Испанию и магический мир, перебравшись в Лондон и поступив в самый заурядный маггловский университет, который с успехом и окончил в три года вместо пяти. Он надеялся, что ему никогда не придется вернуться. Но эту битву он проиграл.
Прислушавшись к ровному дыханию Риты, Ромулу осторожно соскользнул с кровати и, набросив на пижаму халат, ощупью вышел из комнаты и прошел в другой конец коридора, выходивший на галерею верхнего этажа. Дверь комнаты девочек была справа, и Ромулу уже собирался было постучать, как дверь галереи отворилась и в коридор вступила тоненькая фигурка в белой сорочке с накинутым поверх платком из шерсти диких андалузских коз. Волнистые волосы, разбросанные по плечам, ярко золотились в отблесках свечи, плывшей над головой девушки.
Вероника Алехандра?! – изумленно прошептал Ромулу, - что ты здесь делаешь в такой час?!
Тебя не спросила, братец, - со злым смехом отвечала та. – Не командуй мной. Что хочу, то и делаю!
Ромулу не ответил. Вероника была права. В конце концов, никому не запрещено было ходить по дому, даже ночью. Разве он сам этого не делал? Но что могло понадобиться его тринадцатилетней сестре в коридоре, противоположном от ее комнаты, если она, что было очевидно, не собиралась идти к Эухении Виктории и Полине Инессе? А кроме комнаты девочек, здесь были только его собственные апартаменты и две пустующие гостевые спальни.
Ну, ты дашь мне пройти? – нетерпеливо спросила Вероника Алехандра, пытаясь оттереть Ромулу плечом. Но коридор был слишком узкий, а Ромулу стоял ровно посередине.
Не знаю, что тебе здесь понадобилось, - сказал он тихо, изучающе глядя на сестру, - но уверен, что лучше тебе вернуться к себе.
Я все равно добьюсь своего, - ответила та с неожиданной злобой. – И ни ты, ни кто другой мне не помешаете, слышишь? – выкрикнув эти слова, она развернулась и бросилась прочь по галерее, до своего крыла.
Ромулу закрыл за ней дверь и на всякий случай прошел обратно по коридору и потянул за ручку дверь первой из гостевых комнат. Никого. Вторая также была пуста. Коридор оканчивался дверью на балкон, и лестница с него вела во двор, но надо быть совсем сумасшедшим, чтобы предположить, что кто-то будет выходить наружу в такое время. Все же, для успокоения совести, Ромулу наложил на дверь балкона дополнительные сигнальные чары. Зимой ей никто не пользуется, так что он никому и не помешает. А вот если Вероника Алехандра решит сделать такую глупость, тогда чары сработают, и тревога прозвучит по всему особняку. Возможно, это еще больше разладит его отношения с сестрой, подумал Ромулу, но лучше так, чем если она вляпается в какую-нибудь историю.
Никто в этом доме не смог бы вспомнить ни одной истории, в которую бы Вероника Алехандра вляпывалась ранее, но почему-то никто не сомневался, что рано или поздно это произойдет. В основном она была спокойной, вполне рассудительной для своего возраста девушкой, которая исправно учила уроки, а по вечерам читала книжки и смотрела кино. Но иногда в ней просыпалось столько злости, что старшие только дивились ее бульварному языку. Когда же ее пытались поставить на место, наглая девчонка заявляла: «Вы не имеете права меня ругать, я не ваша дочь!»
