Теперь понятно стало, что полномочия Фернандо выходили далеко за рамки его должности, и, возможно даже, он был из тех, «о ком не говорят». Эти были даже не секретной службой, и стоило порадоваться, что Фернандо на их стороне и дал клятву защищать ее. Оставался вопрос, как сундук оказался в развалинах монастыря. Ведь не Грегори же хотел, чтобы его обнаружили? И знал ли он о нем вообще? И откуда он мог достать такие заклинания, чтобы стереть статьи в стольких библиотеках сразу и память стольким волшебникам? А что, если это не он? Ведь та история произошла только в 36-м году, а статьи исчезали, начиная с 1895 года. Неужели Макс и Фернандо не подумали об этом? Или они что-то скрывают от нее?
Хен, иди к нам! Что ты там бродишь, как привидение? – неожиданно ворвался в ее мысли голос Эрнесто, и Эухения обнаружила, что и вправду наматывает круги, обходя старые конюшни.
И тут же рядом оказался Хуан Антонио. Он держал в руках куртку - ночи были теплыми еще далеко не каждая.
Возьми, пожалуйста, я трансфигурировал ее из скатерти.
Ага, - она машинально взяла куртку и пошла опять к конюшням.
Эрнесто засмеялся.
Нет, тебе сегодня ничего не светит, - изрек он.
Сам скотина, - вмешался Фелиппе, - так дай хоть другому человеку побыть галантным.
Только обойдя все службы и оказавшись за сараями, на узкой дорожке, ведущей к саду, она осознала, что не поблагодарила.
Сад был все еще запущен (а большая часть его вообще осталась за границей защитных чар), но кое-что к переезду удалось сделать. Кусты в лабиринте обрезали, и он больше не казался дорогой к логову злой колдуньи, прогнившие беседки отстроили заново. В них стояли столы, и баронесса предполагала накрывать там завтраки и ужины в те дни, когда семейство будет собираться за едой в малом составе. Почистили даже один из семи фонтанов, правда, самый маленький и за лабиринтом, и мозаичная плитка в бассейне возле него была вся разбита, и вода утекала непонятно куда. И все же это было прекрасное место.
Эухения подбросила вверх шарик Люмоса и скользнула в лабиринт. Кусты приветливо зашумели, раздвигаясь перед хозяйкой. Она засмеялась. Лабиринт был небольшой, в четверть квадрата, из восьми дорожек вместо полагавшихся тринадцати, однако высокий – в человеческий рост. И, наверное, иначе было бы неинтересно. Ведь суть подобных сооружений в том, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Правда, если подняться в башне на третий этаж, все равно можно было увидеть, кто сюда вошел. А вот лавочки ближе к концу лабиринта и бассейн с башни уже не были видны.
И чем ближе Эухения к нему сейчас подходила, тем громче становились голоса – у фонтана, перебивая шум льющейся воды, ссорились барон и баронесса.
Ты мог бы мне сказать об этом! – сердито говорила Мария Инесса.
И как, по-твоему, я мог бы тебе сказать? Ты, кажется, забываешь, что я не только твой муж, но еще и врач. Пабло взял с меня клятву, что я не расскажу тебе, пока он жив, и эта клятва меня обязывала…
Вот именно, Леонардо, - голос баронессы стал еще громче, - ты клялся мне как главе рода! Интересы рода превыше всего! Пабло не уходил из рода, и мы могли подпитать его родовой магией, могли помочь! Да, лекарств от его болезни не было, но один ритуал – и мы могли бы поддерживать его жизнь годами!
Не могли! – сказал вдруг барон таким тоном, что сразу стало ясно: возражать бесполезно. – Когда он пришел ко мне, ему оставалось не больше нескольких недель, болезнь поглощала его, и самое главное – он чувствовал, будто это именно магия рода выдавливает его.
Черная мадонна! Но тогда… тогда мы могли бы изгнать его? – теперь голос баронессы был едва слышен.
Поздно, Мария Инесса, поздно. Он уже умирал, и это было необратимо. И он сказал, что хоть так поможет роду и тебе. Что если род хочет отдать его магию кому-то, значит, вам нужнее.
Баронесса ахнула, и Эухения тоже – значит, дядя пытался спасти дедушку, но все равно не смог. Или, может, это означает, что для дедушки есть еще надежда.
Эухения прошла еще несколько шагов, которые отделяли ее от поворота к бассейну и обнаружила за ним жениха. Гжегож, судя по всему, слушал беседу с не меньшим интересом.
Какая встреча! Я как раз искал вас, сеньорита Вильярдо, - усмехнулся он.
Они выбрались из лабиринта и, в две палочки прорубившись сквозь неухоженную часть сада, добрались до скамьи над озером.
Ну, и о чем ты хотел поговорить? – спросила Эухения, когда они уселись рядом.
Гжегож взял ее руку в свою, сжал пальцы.
Ты знаешь, на самом деле ни о чем. Я просто тебя искал.
На душе потеплело.
Я искала тебя после обеда, - пожаловалась Эухения.
Я знаю. Я был занят многочисленными делами.
Ты всегда занят, - упрекнула она. – И я никогда не знаю, где ты.
Она выговаривала ему, но в то же время сама понимала, что расстроена вовсе не его отсутствием, а тем, что с Фернандо у нее было больше близости, чем с ним, и что она не могла поделиться и половиной тех секретов, которые были у нее и Фернандо.
