Сова прилетает, и несколько минут после того, как староста сует ее мне в руки, вообще выпадают из памяти. Прихожу в себя на мыслях, что строчки неровные, на последнем слове не хватило чернил, они скорее процарапаны, и все это на странице, вырванной из книги, вместо нормального пергамента. Значит, писал наспех и Альбусу наверняка ничего не отправил, потому что дома только одна сова, которую он может использовать - пришлось бы на почту. А если не отправил Альбусу, значит, действительно есть шанс, что вернется. Впрочем, может, до вечера успеет и второе отправить. Хорошая почтовая сова вполне может проделать такое расстояние дважды за сутки в оба конца.
В следующий раз опоминаюсь, услышав шипение пламени в камине – превосходно, кажется, я выплеснул туда мед, вместо того чтобы выбросить ту кору, которая, как всегда, испортилась под воздействием магии при переноске. Зато эта самая испорченная кора разложена для просушки, а вот хорошей нигде не видно. Похоже, я ее уничтожил. На дальнем столе что-то лопается, несусь туда - и еще один сюрприз: когда успел включить горелку под пустым котлом, да еще большого размера? Понятное дело, хотел раскалить котел перед тем, как варить что-то, но вот что? Никаких нарезанных ингредиентов вокруг, зато вонь знатная, и едкая жидкость из лопнувшей склянки успела проесть стол.
Кажется, с меня достаточно!
Гашу все, дохожу до Астрономической башни и глотаю воздух, чуть наклонившись над перилами, ловлю редкие капли на язык. И конечно, именно в этот момент нелегкая приносит Поттера. Но разве могло быть иначе? Разве он мог остаться внутри в такую погоду, когда все приличные студенты не высовывают носа из своих гостиных. И дружка своего, Уизли, прихватил.
А если это сам-знаешь-кто? - перепрыгивая через ступеньку на крутейшей лестнице, говорит этот идиот. – Вдруг он опять взялся за старое?
Да нет, это просто чьи-то заметки, - отмахивается Поттер.
Приятель, это не просто заметки, а заметки, как управлять стихийной магией. Ты должен показать их Дамблдо…
Ну наконец-то, мистер Уизли, соизволили меня заметить…
Ну хоть ты-то не веди себя, как Гермиона, - говорит с досадой Поттер, поднимаясь следом. – Мне лично они вообще не нужны, я стихийную магию проявлял только в детст…ве.
И смотрит, смотрит зелеными гляделками.
Уизли, минус пять баллов с Гриффиндора за потрясающую манеру ходить. И оба, Уизли, Поттер – по десять баллов с Гриффиндора за неуважение к преподавателю.
Проношусь мимо: галерея, вниз, учительская, подземелье. В гостиной сбрасываю туфли – оказывается, так и ходил в домашних, падаю в кресло, притягиваю литровую бутыль с виски – пить нельзя, Маршан даже чары соответствующие на шкаф наложил, с хитрой печатью, но я их и снимать не стал, Люциус еще прислал.
Глоток. Еще глоток. Вдыхаю. Выдыхаю. Отпускает.
И ведь накладывал же Конфундус – доверять тетради и не рассказывать больше никому. Какого черта на Поттере все не работает или работает не так, как надо?! Наверняка теперь попрется к Альбусу и тетрадь предъявит. Почерк, конечно, не мой, с заклинанием подмены, но если Поттер ни за что не догадается, то Альбусу и взламывать чары не надо. Он меня знает как облупленного.
Глоток. Еще глоток.
Люциус, вывалившийся из камина, молча садится в кресло напротив и протягивает руку. Передаю бутыль ему.
Нарцисса увидела воспоминания о Рэнделле, - объясняет. Делает предупреждающий жест и болезненно морщится, будто бы я что-то успел сказать: - И не надо мне говорить, что ты говорил.
Да уж, отвратительная была затея. Люциус попросил научить Нарси окклюменции месяц назад. Мне хотелось хоть насколько-то отделиться от мальчишки, перестать быть для него в доступе на двадцать четыре часа в сутки, и я согласился. Тем более что Люциус отдал один из домов во Франции в пользование Анабелле. Конечно, он помогал прежде всего самому себе – если Анабелла его проклянет, то лишится убежища. С другой стороны, я понимал, что это, хоть и хорошее решение, все равно временное. Если Лорд когда-либо узнает об Анабелле, о ее силе… о силе Блейза, и о том, что ему и не подумали об этом рассказать, мало не покажется никому.
Я дал Нарси три урока и не отказывался продолжать, тем более что она продемонстрировала хорошие способности, и учить ее было легко. Она не боялась меня, и я давно уже знал про ее романы, в то время как Люциус до сих пор (при всей их очевидной безуспешности) делал попытки сохранить лицо. Но Люциусу показалось мало. Он стал заниматься с ней еще и сам. Разумеется, я предупреждал его, что торопливость в этом деле еще никому не помогала, но куда там…
Как много? – спрашиваю.
Как будто это имеет значение! – пренебрежительно фыркает он.
Да уж.
Люциус снова тянется к бутылке. Приглядываюсь – выглядит жалко. Волосы всклокочены, мантия помята и разорвана внизу, на щеке кровоточащие порезы – один явно от перстня, а второй уже от заклинания. Нарцисса не привыкла сносить неприятности молча, хотя всерьез ей достать мужа вряд ли бы удалось.
