Николя, ещё не успев убрать меч в ножны, снова замахнулся, но чудовище тут же ретировалось, не дав возможности нанести удар.
Тем временем Ивонн, спохватившись, пустилась бегом догонять мужичка, который нёс её маленьких напуганных собак за пазухой. Николя последовал за ними.
Она догнала упыря возле входа в шахту, за которой находился огромный грузоподъёмный лифт, а ещё дальше спуск в лабиринт со встроенными по всем стенам стальными дверками, как в морге, – Ивонн уже знала, что свою добычу вурдалак несёт именно туда. За этими дверцами скрывалась целая сеть трубопроводов, по которым жертв спускали в объединённый терминал, где происходило самое страшное – их убивали и сливали кровь в титанического размера резервуар.
Значит, нужно успеть забрать малышей, пока вампир не сбросит их в одну из этих шахт. Иначе найти среди миллиона потайных ходов и стольких же трубопроводов тот самый отсек, в который через пару минут попадёт Тео, будет невозможно.
Ивонн наконец достаточно чётко вспомнила всю последовательность событий, которую она видела много раз, когда снова и снова теряла своих маленьких друзей в повторяющемся ночном кошмаре.
Она дала знак Николя, он обошёл вампира с другой стороны и приставил меч ему к горлу.
Вурдалак скрипуче рассмеялся:
– Вы знаете, сколько сюда сейчас сбежится народу?
– Возможно. Жаль, ты этого увидеть не успеешь!
Молниеносная реакция Николя поразила Ивонн, она догадалась, что Николя проделывал этот трюк не впервые, и, вероятнее всего, он также видел этот сон уже много раз, просто по какому-то чудовищному замыслу каждый из них забывал отдельную часть этого сновидения.
Теперь же они не только оба вспомнили, но и одновременно подумали, что необходимо срочно переместить себя в то место, которое изначально видела Ивонн, когда погружалась в транс, пытаясь уснуть.
Через мгновение Ивонн и Николя стояли в пустынной долине, где им предстояло отыскать и вернуть в реальность Патрика.
Ландшафт вокруг представлял собой печальное зрелище: высохшие стволы и кроны деревьев, такой же безжизненный кустарник, ни одной яркой краски, которая указывала бы на присутствие здесь жизни в каком-либо её виде. Даже небольшой ручей, протекающий мелкой струйкой сквозь трещину в скалистой почве, выглядел безжизненным: тёмная и мутная вода, казалось, совсем не двигалась.
