Кроме того, Алан ей обещал устроить собственный независимый источник дохода, уговорив Эрика открыть на её имя инвестиционный вклад под высокие проценты. Это условие договора заинтересовало девушку больше всего, ведь на зарплату секретаря особенно не проживёшь. Побрякушки – это, конечно, хорошо, но в случае необходимости, даже если их продать, много не выручишь. Всё-таки у её босса не было таких средств, чтобы покупать ей более-менее ценные камни, а вот свои собственные живые деньги – это, безусловно, отдельная тема. Аделин прекрасно понимала, что при умелом вложении можно безбедно прожить на одни проценты.
Ещё когда Морель начал тот разговор, он озвучил ей и условия, выполнение которых требовалось от неё: быть максимально услужливой и выполнять все пожелания босса. На тот момент это условие казалось Аделин приемлемым и разумным, и она вполне могла себе представить, чего мог от неё хотеть уже немолодой мужчина.
И всё шло превосходно буквально до последнего времени, пока эти злосчастные мошенники не подставили её пупсика под удар. Аделин была не настолько глупа, чтобы не понять, что её мужчина переживает не лучшие времена в карьере.
Вспоминая всё то хорошее, что он для неё сделал, она была ему благодарна. Тем не менее, учитывая его тяжёлый характер и случавшиеся всё чаще вспышки беспричинной агрессии в её адрес, она ломала голову над тем, как теперь выйти из этой ситуации. В очередной раз глотая обиду, чувствуя себя униженной после его выходки, Аделин с присущей ей снисходительностью и душевной простотой решила снова его простить: она видела, как он мучается, и, несмотря ни на что, ей всё же было его немного жаль.
Тем более что она всё же совершила глупость: в самый ответственный момент, когда подписывала бумаги о покупке каких-то акций, уступая предложению Эрика «позаботиться об этом, чтобы не забивать свою милую головку заботами», она оставила эти документы на хранение ему. И хотя с того дня на её счёт начали регулярно поступать выплаты процентов, Аделин серьёзно переживала.
Не имея документов на руках и не зная, как ей поступить в случае, если Эрик передумает и решит её бросить или задумает шантажировать этими бумагами, требуя терпеть всё большие издевательства и извращения, она решила посоветоваться с Морелем и попросить его о помощи в очередной раз.
Втайне она не оставляла надежды выйти из игры совсем: хотя не понимала истинного интереса адвоката в этом деле, но интуитивно чувствовала, что он кроется не только в его желании услужить боссу и даже не в том, что он получал от неё регулярный секс по субботам. Дело здесь было в чём-то ещё..…
И Аделин, как ни силилась, не могла придумать способа добиться от Мореля правдивого ответа на этот вопрос. Он лишь отшучивался или уводил разговор на другие темы. Но это было и не принципиально, хоть бы он помог ей вернуть бумаги, как минимум. Это уже было бы кое-что. Тогда она, возможно, найдёт способ выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.
Морель обещал приехать к ней на квартиру к восьми и, вопреки установленным правилам, в пятницу. Аделин понимала, что ради этого разговора он отменил несколько важных дел.
Алан опаздывал уже на час, и она, успев выпить пару лишних бокалов вина, изрядно нервничала: «Этот говнюк меня наверняка обманул! Мужчинам вообще нельзя верить. Как я, дура, могла допустить такую ситуацию? Видимо, деньги вскружили мне голову, и я потеряла бдительность. Нужно было проявить настойчивость в тот момент, и теперь уже поздно сожалеть. Ну где этот чёртов Морель?».
Аделин сновала по комнате: то перемещалась от телефона к окну, затем к входной двери и обратно, то порывисто поправляла плед на кушетке, то нажимала кнопки телефона в надежде увидеть сообщение, то резким движением отдёргивала штору и вглядывалась в темноту за окном в надежде увидеть знакомый силуэт.
Ещё через полчаса она услышала долгожданные переливы домофона. Стремительно ринувшись в сторону входной двери, она узнала его приглушённые шаги на лестнице. Видимо, кто-то из соседей открыл дверь, и Алан успел прошмыгнуть.
Через минуту он уже стоял на пороге, раздражённо поправляя галстук, затем, не говоря ни слова, прошёл в гостиную. По-хозяйски подвинув стул и не ожидая её приглашения, он сел, широко расставив ноги и откинувшись на спинку.
– У меня нет времени, Аделин, в чём дело? – безразличным голосом адвокат вывел девушку из оцепенения, в которое она впала, когда он вошёл.
Пронизывая любовника колким взглядом, в котором наметились первые блики предательских слёз, Аделин уже хотела обрушить на Мореля поток упрёков, но он её резко остановил:
– Только не сейчас, у меня и правда мало времени для всего этого. Давай по существу! – Алан выглядел уставшим и раздражённым. – Лучше налей мне того пойла, к которому, как я погляжу, ты уже успела приложиться.
Звучно шмыгнув носом и выпятив пухлые губы, Аделин покорно поплелась за бокалом.
– Алан, я думала, что справлюсь, но, видимо, я не готова… – протяжно заныла она.
Морель, провожая её оценивающим взглядом, всё же решил сменить гнев на милость: