– Так вот, я повторюсь, ты слишком затянула с визитом, милая. Я разыскивал тебя, и у меня для тебя есть важное сообщение, – шептал Федерик, одновременно наливая чай в чашку.
Ивонн, послушно устроившись на кресле поудобнее, расслабилась, но глаза закрывать тем не менее не стала. Для неё будто весь мир перестал существовать, сузившись до звучания завораживающего голоса.
Федерик продолжил:
– Когда ты ещё была совсем малышкой, ты гораздо яснее осознавала всё, что с тобой происходит, Ивонн. Потом твоя сила раскрылась в полной мере. Однако слишком рано пережитое горе сделало тебя невосприимчивой, ты закрылась от внешнего мира в страхе снова почувствовать эту боль. Ты перестала верить своим видениям и своей силе. Кстати, бабуля передаёт тебе привет, детка. Она говорит, что это единственный голос, который ты пока ещё способна слышать.
На глазах Ивонн появились крупные слёзы, она, все ещё не моргая, плавно смахнула их рукой.
– Ты по-прежнему можешь видеть знаки, твои сны рассказывают всё, что тебе нужно знать. Но единственное, что тебе мешает по-настоящему увидеть смысл этих посланий, так же как и поверить в себя, – это страх…
Федерик остановился, чтобы перевести дыхание, а в это время глаза Ивонн округлились от ужаса. Она уже смотрела на демона, который предстал перед ней во весь рост целиком. Этот силуэт, часто преследовавший Ивонн во сне, представлялся ей как тёмная бесформенная масса; теперь же он воплотился наяву: огромная пасть, несколько рядов огромных зубов и два ярко-жёлтых светящихся глаза на фоне чёрной бесформенной тени.
– …страх потерять всё, что тебе дорого, – передохнув, продолжил Федерик, а Ивонн снова почувствовала облегчение и эйфорию.
Такой монолог явно давался мужчине нелегко. Он тяжело дышал, а голос становился всё тише:
– Этот страх оправдан, но у тебя по-прежнему есть эта сила, о которой ты должна знать… не можешь не знать. Она поможет тебе справиться со всем, – шёпот перешёл в шелест, похожий на тихое шуршание опавших листьев, которые плавно кружатся, гонимые ветром.
Образ демона исчез, как только Ивонн снова услышала голос Федерика, и теперь она видела лес, ту самую чащу, в которой случайно оказалась, заблудившись недалеко от небольшого озера на окраине города, где гуляла в компании школьных друзей.
Тогда тоже была глубокая осень. Она жутко замёрзла и решила разжечь костёр из опавших листьев, чтобы привлечь внимание друзей и заодно немного согреться. Сгребая листья в огромную кучу, она так увлеклась, что не заметила, как к ней подошёл мужчина средних лет.
В воздухе стоял приторный запах фиалок, этот факт показался Ивонн необычным, ведь фиалки цветут весной, но она как ни в чём не бывало продолжила собирать ветки и листья. И лишь когда человек оказался в поле её зрения, она его рассмотрела.
Он выглядел как-то устрашающе и в то же время странно. Стояла середина ноября, но несмотря на это мужчина был одет в летнюю майку и шорты. К его густой бороде прилипли пожухлые листья и полусгнившие осока и мох. Тело и лицо были покрыты мелкими порезами и глубокими ссадинами, из глубокого нарыва на щеке сочился тягучий серо-фиолетовый гной.
Но более всего не соответствующим обстоятельствам и пугающим было то, что он тянул к Ивонн костлявые руки в беззвучной пантомиме и, глядя на неё с мольбой, пытался что-то сказать. На лице застыло мученическое выражение, глаза светились диким стеклянным блеском.
Ивонн попятилась, но, даже охваченная ужасом, силилась понять смысл отчаянных жестов этого безумного человека и прочитать по губам, что он пытался ей сказать.
Всё яснее она начала разбирать сначала отдельные звуки, потом слова целиком и наконец совершенно отчётливо услышала:
– Беги, Ивонн! Уезжай не оглядываясь, он уже почти догнал тебя и хочет новой жертвы. Беги без сожаления об упущенных возможностях, иначе он настигнет тебя, не оставив ничего от тебя прежней. Ты встретишь свою любовь в сорок лет, она тебя вдохновит и уже не отпустит. Ты узнаешь его по свету, но твой мужчина не узнает тебя. Он слишком слаб и подвластен порокам. Тебе надо бежать.
Эти слова подействовали на Ивонн как удар электрическим током, когда-то она слышала их от бабушки Иванны – хмурым вечером, когда они сидели в обнимку у камина, по обыкновению беседуя о жизни и о том, что, возможно, эта жизнь уготовала для них в будущем.
Через секунду Ивонн вдруг увидела поодаль саму себя – стоящую посреди кучи собранных листьев и уже по колено увязшую в густой болотной жиже. Рассеянный взгляд и застывшая поза говорили, что она не осознаёт всю опасность своего положения, пребывая в каком-то странном состоянии.