Дар рыбака полностью

Наверху, у откоса, возле посеребренного луной мышиного горошка мелькает чья-то тень и прячется в густой темноте. Дороти, переводя дыхание, замирает на месте.

– Кто там?

Слова ее срываются в пустоту.

Ее ночная рубашка мерцает белизной под лунным светом, а внизу, на Отмели, в одиночестве стоит Джозеф. Кто же их видел?

– Кто там? – выкрикивает она, на этот раз отчаянней, но в ответ лишь слышит завывания ветра.

– Чепуха все это, – говорит Эйлса. – Но даже если старые предания не врут, я думала, это скорее на удачу – так дитя наверняка не утонет.

– Я совсем другие предания припоминаю, – отвечает Джини и поджимает губы. – Ребенок, что родился в рубашке, – подменыш. Попомните мои слова, они еще возьмут свое, морские феи. Да и не впервые, в наших-то краях.

Она кладет покупки на прилавок.

Женщинам становится не по себе.

Миссис Браун нарушает молчание:

– Пусть она тебе не по душе, но желать кому-то такой участи – это низость.

Джини не отступается.

– Я и не говорила, что кому-то этого желаю, просто пересказываю старые предания. Помните, что Лиззи Фишер всегда говорила? Да и не я одна ее недолюбливаю, тоже мне, хвост распустила.

Женщинам становится еще сильней не по себе.

Миссис Браун вручает Джини сдачу.

– Лиззи Фишер просто не могла смириться с тем, что ее сын утонул. Да и как иначе? Совсем с ума сошла от горя, бедняжка.

Ей вторит и Нора:

– Вечно говорила, мол, когда ее сестра родила – это ее сынишка к ней вернулся. Помните? Когда она с ребенком на руках вернулась с заработков?

Миссис Браун цыкает в ответ.

– О чем я и толкую, Нора, совсем с ума сошла от горя. Думаю, мы все прекрасно понимаем, как сестра Лиззи обзавелась ребенком, но осталась без мужа.

Она опять обращается к Джини:

– Лучше скажи, как там Агнес?

Голос у Джини натянуто приободряется:

– Уже приноровилась к супружеской жизни, как я и думала, – а для меня одним ртом меньше.

Но тут лицо ее невольно выдает огорчение.

– А скоро, небось, и детишки пойдут. Не каждому с налета удается зачать.

Она кладет покупки в корзину, а затем, сощурившись, смотрит на миссис Браун.

– Знаю, о чем вы думаете, но если бы не эта женщина, он бы точно сделал предложение.

Женщины переглядываются.

Миссис Браун вздыхает.

– Бог с ним. Уверена, что Агнес нашла свое счастье, Джини.

Джини уходит с гордо поднятой головой, и колокольчик на двери отрывисто звякает.

– Этот Скотт – паршивая овца. Весь в папашу, – поджав губы, говорит Нора. – А Джозеф никогда не сделал бы ей предложение.

Эйлса грустно качает головой.

– Не зря говорят: сперва мужчина берется за выпивку, а потом и выпивка берется за него, и вот, пожалуйста.

Нора кивает.

– Помните, как Скотт пытался подступиться к Лорне? Она-то мигом его осадила. Сказала, что не хочет ходить в синяках, как его мать, – и не только на его отца намекала. Так и сказала.

Женщины, заслышав эту новость, качают головами.

Миссис Браун протирает прилавок.

– Что ж, я слышала, что Лорна обручилась с юношей из Фрейзербурга. Уж ей-то нечего теперь переживать из-за здешних мужчин!

– Хотя, быть может, есть отчасти правда в том, что Джини сказала о Дороти: что именно из-за нее Джозеф не сделал предложение.

Нора ворошит угли в очаге.

– А кто-нибудь видел ребенка? Как его имя – Моисей? Как его здоровье? Слышала, что если ребенок родился в рубашке, могут быть ужасные последствия…

– Уверена, он выглядит, как и любой другой ребенок, и вырастет не хуже остальных, – отзывается Эйлса, но умолкает под вопросительным взглядом Норы. – Извини, я…

– Добавить в чай чего-нибудь покрепче? – резко перебивает миссис Браун и скрывается в подсобке.

Нора ставит на плиту чайник.

– Вечно ты невпопад отвечаешь. И не будь так уверена, что старые предания – сплошные небылицы, Эйлса. Упаси бог, Джини права, но говорят, подменыши приносят сплошные несчастья. Да и как знать, вдруг это не просто предания?

Агнес съеживается на кровати. До того ей претит работа в кабаке. Каждый вечер она лишь зарабатывает то, что пропивает ее муж. Окна дребезжат под ветром, задувающим в подгнившие рамы. Сколько раз она просила Скотта ими заняться? На него в таких вещах рассчитывать нечего. Как же быстро иссякло их первое воодушевление. И ей не хочется рассказывать Джини, как обстоят дела на самом деле, услышать в ответ: «А ты чего ожидала?» или «Чтобы узнать поближе сына, стоит только посмотреть на отца», но это же неправда, он не такой, как отец. Да, он ее толкнул, но откуда ему было знать, что она поскользнется и раздробит скулу, ударившись о стол. Он ее ни разу не бил, а временами проявляет искреннюю доброту, даже ласку, особенно когда бросает пить. И тогда ее надежды на супружескую жизнь как будто бы даже оправдываются: живут они в достатке, и муж приносит заработок домой.

Но это только как будто.