Саня и Машка переглянулись и, подхватив безмятежно сопящего эльфа за руки за ноги, поволокли в хлев. Там, по крайней мере, было сено, заготовленное для черного ослика, и сгрузить на него странного посетителя показалось самым приемлемым выходом из всех.
6
Его разбудил мерный, счастливый хруст над ухом, кто-то лохматый и теплый пережевывал сено, фыркал под боком. Под мягкой шерстью прощупывались чьи-то ребра, они то опускались, то поднимались в такт дыханию, и было что-то в этих вздохах от мудрого вселенского равновесия жизни и вечной любви.
— Протрезвел? — голос был громким, ехидным, и до обидного неуместным в этом ласковом умиротворении.
Лен разлепил глаза. Двое мужчин сидели верхом на перевернутых ведрах и насмешливо разглядывали его помятую физиономию. Мужчины были ему знакомы настолько, что в эльфийской душе возникло плохо контролируемое желание нырнуть мышью в сено, по-тихому найти какую-нибудь норку и не отсвечивать до тех пор, пока эти злые коты не уйдут. Словно угадав его мысли, один из них вежливо сообщил:
— Сбежать не получится. Дверь закрыта снаружи, твои вопли отсюда никто не услышит.
Мысли в гудевшей голове настойчиво тренькнули, что терять нечего, а потому не грех притулиться к теплому ослиному боку и нахально заявить:
— Рассольчику принесите.
— Может, тебе еще и пожрать? — ирония белобрысого надежды на рассол не оставила, но хамить, так хамить.
— В моем случае обед обязателен!
— Только в качестве последнего желания, — насмешливо пообещал Машка и повернулся к лекарю. — Что видишь?
— Да что тут видеть, обычный эльф, чистокровный, здоровый. Относительно. Еще недели три-четыре активного приема алкоголя внутрь и необратимые последствия сделают его неспособным вести активный, сугубо мужской, образ жизни. Но если я правильно понял, оно ему не сильно надо. Не надо ведь? — полюбопытствовал Саня, кидая к ногам сыщика булькнувшую чем-то баклажку.
— Иди ты, — не обиделся Лен, подхватывая емкость. Вытащил пробку зубами и с наслаждением присосался к горлышку.
Оборотень приподнял бровь, наблюдая за жадными глотками страдальца.
— А если там потрава крысиная?
— Пофиг, — Лен отлип от баклаги, вытер губы ладнью, заткнул емкость, бросил обратно. Саня поймал и не удержался от диагноза.
— Диссоциативное расстройство идентичности личности, отягощенное большой вариативностью выбора суицидального поведения.
— Чё? — поперхнулся Машка, краем глаза замечая и неподдельную заинтересованность пленного, — какого выбора?
— Способа самоубиться, если по-простому.
— Как интересно. Эльф и жить не хочет. Может, тебе подсобить, болезный? Чтоб не так сильно мучился. От выбора.
— Подсоби, — согласился Лен. — Уж в чем-чем, а в этом ты мастер.
Оборотень недобро прищурился.
— Ладно, предварительные ласки закончились, пора переходить в активную позицию. Скажу сразу, будет больно. Поэтому, чтобы облегчить себе страдания в твоих интересах говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Итак, раунд первый. Где ты покупал свой парфюм?
— Хочешь себе такой же? — провокационная дерзость эльфа перла через край, но Машка невозмутимо кивнул.
— Закуплю весь привоз. Для будущих пыток. А если обойтись без упражнений в острословии, то чуть больше недели назад соседская крыша собрала на эту вонь всех квартальных котов. Под утро они устроили хоровое пение «а капелла», пришлось лезть наверх и бурно аплодировать подручными средствами. Так что ты забыл на той крыше, болезный?
Попытка скрыть досаду на то, что он просто-напросто забыл о чутком нюхе метаморфа, обозначилась на лице эльфа так явно, что Машка рассмеялся.
— Только дурака не пиши, лады? — как-то по-уркагански предупредил лэр Рас. — Портрет побереги. А то когда в канаве остывать будешь, никто не опознает.
Содрогнувшись от нарисованной перспективы и удивляясь про себя диковинной смеси литературной грамотности и воровского жаргона, Лен нехотя спросил?
— Я так понимаю, мои карманы вы успели проверить?
— Обижаешь. Что значит успели? Это мы сделали в первую очередь. Там было что-то занимательное?
— Уши.
Машка приподнял бровь.
— Подслушивающий двухсоставной артефакт, — ответил вместо сыщика Саня, — оставляешь в комнате одну часть, вторую суешь в ухо. И чем выше окажешься, тем лучше слышно. Правда, область действия маловата. Да и сам предмет дорогой и одноразовый.
— Многоразовый, — гордо уточнил эльф, копаясь во внутреннем кармане камзола. — Сделан в виде двух больших фасолин. Красных. Надеюсь, в горшок не успели посадить? Интересно было бы узнать, откуда лекарю известно о существовании подобной игрушки.
— Интересно было бы узнать, что ты успел услышать, и зачем тебе это понадобилось, — оборотень был само дружелюбие, но Саня напрягся. Уж очень знакомые интонации ярости пробивались сквозь напускную Машкину доброжелательность.
Видимо, Лен тоже что-то такое уловил, а потому сбавил тон и дальнейших уточняющих вопросов дожидаться не стал.
— Я сыскарь. Тайная Стража. Сурьевское отделение.
Неожиданно для эльфа Машка презрительно скривился.
— Не звени бубенцами. Какой из тебя сыскарь, да еще и «стражник»? Так тупо на бухле спалиться.
