Квартал сменялся кварталом, пошло уже часа два с того момента, как я отдал золотой повеселевшему бригадиру сплавщиков, и перед нами встал насущный вопрос: а надо ли идти пешком? Он, правда, вставал передо мной и раньше, но ничего похожего на извозный транспорт в обозримом пространстве я не наблюдал. Да, люди торопились в это утро по делам, кто верхом, кто на своих двоих, а вот кэбов или каких-нибудь колымаг, как в Лирии, не было видно совсем. В результате, я довольно бесцеремонно остановил пробегавшего мимо паренька, по виду мелкого клерка, и поставил вопрос ребром: где найти "колеса"? Парень посмотрел на меня со смесью удивления и недоумения, но недовольства не выказал и посоветовал пройти еще квартал. Там и будет Конная Гильдия. И дал вполне точное ее описание.
Собственно, центр города нужен мне был для того, чтобы сориентироваться. Просто я помнил, что именно оттуда мы с отцом добирались к нашей старшенькой – Талине. Точнее, к усадьбе ее мужа, барона Дабовского, располагавшейся в самом богатом районе Листика. Мне стукнуло одиннадцать, когда первую дочь отец отдал замуж (довольно поздно по вессальским меркам, зато удачно). Но получил барон Райен от "удачного" брака троих внучек и, в общем-то, все его выгоды на этом закончились. Зять, хоть и выказывал уважение, помогать не спешил, особенно в последние годы, а барон Райен оказался не из тех, кто что-то клянчит или жалуется с расчётом на безвозмездное подаяние. Прям как я. Сами с усами. Но сейчас не тот момент, чтобы отказываться от помощи. От любой. Сейчас все средства хороши, да и родня как-никак. Кстати, моя вторая сводная сестрица Тамара тоже живет здесь в Листике, вернее около него, и вместе с мужем держит несколько прядильных мастерских. Будет время, загляну и к ним.
2
Ну, что сказать о родовом гнезде Дабовских? Дом, как дом. Крепкий, каменный, двухэтажный. Большой. И земли вокруг него сотых тридцать, не меньше, что в центре города большая редкость, а значит, это показатель статуса его владельца. Кирпичная ограда высокая, с улицы особо не разглядишь что происходит внутри. И только сквозь ворота, кованые, кружевные, просматривается подъезд к главному крыльцу и небольшой кусочек сада, по-осеннему почти опавшего.
Извозчик, оказался разговорчивым малым, а услышав фамилию Дабовского, тут же вызвался отвезти нас прямо к воротам, так как «молодого барона», как он назвал старшего зятя, в городе все лошадные знали. Тот частенько выезжал на пленэр с семьей или с компанией… кхм… друзей. Слегка запнувшись на последнем слове, кучер взглянул на меня искоса (я сидел рядом, Гай устроился сзади) и счел за нужное не развивать тему дальше. Получив свои три медьки, извозчик помахал мне ручкой, и с удалым гиканьем развернул свой немудреный экипаж обратно. А я неожиданно для себя почувствовал какое-то необъяснимое беспокойство.
«Если кто-то хочет услышать мое мнение, то я бы высказался».
Как всегда, Зараза очнулся вовремя. В самый, что ни на есть подходящий момент. Для разборок. Ну, давай, высказывайся, я послушаю.
«Тихий какой-то дом. Там никого нет что ли?»
И правда, как я сразу не заметил. Ни во дворе, ни в саду никого нет. А ведь у семьи Дабовских самой старшей из дочек девять неполных лет. И все они, насколько я знаю, непоседы еще те. Чувство тревоги не покидавшее меня последние дни подкатило комом к горлу. Неужели и с ними что-то случилось?
— Чего изволите, господа? — дребезжащий старческий голос заставил меня вздрогнуть. Я и не заметил, как у ворот оказался старенький дворецкий. Видимо он был в саду, когда мы подъехали. Подслеповатый старик меня явно не узнал. Я вырос.
— ...э… Да. Мне хотелось бы увидеть баронессу Дабовскую. Я ее родственник. В добром ли она здравии?
Дворецкий, задумался над ответом, и, честно говоря, мне это совсем не понравилось. Он пошлямкал губами и, наконец, принял решение:
— Хорошо. Я передам ларэссе, что к ней пришли. А уж примет она вас или нет, не знаю. Как вас представить?
— Скажите, что приехал Тишан. Она поймет.
— Ждите, — он повернулся и зашоркал к дому, бормоча мое имя себе под нос.
Я снял вещмешок, подхватил Пончика, скакнувшего мне на плечо, и протянул все это Гаю.
— Что? — удивился дракончик, а хвостатый и вовсе вытаращил на меня свои бусины в немом изумлении.
— Вы здесь остаетесь, — я не дал возможности хануру хоть как-то выразить свое возмущение, — а для тебя это приказ. И попробуй его не выполнить. Охраняешь дракона, как меня. Все ясно?
Наверное, за всю нашу совместную «деятельность», ханур не обижался так, как сейчас. У него даже ноздри задергались от возмущения. Но я был не намерен выяснять с ним отношения, так что - перетопчется.
