По совету Лаканты она спустилась в золотое хранилище. «Дракоши не обеднеют, а нам надо!» - заявила Ключ, и девушка взяла столько, сколько смогла унести. Покопавшись в недрах объемной сумки, она протянула духанщику старинный злотник.
— Этого хватит?
— О! Конечно, хватит! Можете выбрать любую из комнат, госпожа, — глаза мужчины азартно блеснули, но он мгновенно взял себя в руки, вновь поклонился и, понизив голос до шепота, добавил. — Смею заверить вас, что в моем заведении покой и сон постояльцев чтут и охраняют, но примите дружеский совет, найдите для своего золота менялу. В серебряном эквиваленте оно будет куда безопаснее, — и по-дарайски витиевато пожелал. — Да будут благословенны ваши родители и весь ваш род до седьмого колена!
Что увидел услужливый духанщик в глазах сидевшей перед ним девушки непонятно, но пробормотав «я распоряжусь, чтобы вам принесли все самое лучшее», поспешно удалился.
«А здесь мило», — подала голос Ликанта, — «нам вполне подходит».
Будь драконица не такой уставшей, она бы обязательно отчитала Ключ за самоуверенное «нам». Но полёт дался тяжело, ей хотелось спать, и она «промолчала», только поправила гномьи браслеты на запястьях, да поближе подтянула торбу.
Шустрый подросток, в ярких шальварах и черной безрукавке на голое тело поставил перед ней низенький столик, расставил кисайки в строгом соответствии размерам, сначала большие потом маленькие, и, заинтересованно мазнув взглядом по девичьему лицу, положил с краю серебряную ложку. Коротко поклонился и умчался обратно. Но стоило Линде взяться подрагивающими пальцами за пиалу, как возле её топчана бесенком из табакерки явился полупьяный субъект. В дорогом камзоле, с вычурными перстнями на пальцах, он ни мало не смущаясь, шлепнул свой зад на ковер.
— Угости пахлавой, малёк, — с ходу потребовал он, хватая пиалку с чаем и делая солидный глоток.
«Пусть проваливает!» — моментально взвилась Ликанта. Но Линда только затравленно вжала голову в плечи, и подсевший к ней тип нагло ощерился.
— Давай, давай, не обеднеешь! Золотишко, я смотрю, имеется. Хлебом насущным делиться надо.
Субъект был молод, щеголеват и развязен. Девушка пододвинула к нему пиалу с надпитым чаем и блюдце с вкусно пахнущей сдобой. Молчком.
— Во-от, — довольно потянулся к еде грубиян, но на этот раз его целью была кисе с аппетитно пахнущей бараниной.
В следующий миг истошный вопль врезался в умиротворенное утро придорожного духана как шальной болт в глашатайский гонг.
Разноязычный говор стих. Головы постояльцев разом повернулись в сторону внезапной потасовки, а Линда ошеломленно таращилась на собственную руку, державшую темнеющий на глазах Ключ. Придурок, мгновение назад дико заверещавший на весь духан, зашатался. Его попытка вырвать клинок закончилась крепким тычком в лицо основанием ладони - узкой женской ладони – и это его до крайности удивило. Но удивлялся наглец недолго, всего мгновение, потом потерял сознание и сполз на узорчатый кафельный пол. Линда едва успела выдернуть клинок.
«Ур-рм, неплохо…» — «облизнулась» Ликанта и капризно попеняла, — «… но ма-ало».
Всё еще держа оружие в руке, и отчаянно пытаясь провалиться на месте, Линда оглядела замерший зал. К ее удивлению, никто с места разгневанно не поднялся и не возмутился. На лицах читались только заинтересованные и даже одобрительные взгляды. И тут сверкнул Ключ. Ну, захотелось Ликанте покрасоваться. Не так чтобы сильно, всего лишь несколько радужных искр по лезвию пробежались, и взгляды из любопытных мгновенно превратились в настороженно-завистливые. Девушка торопливо сунула клинок в ножны и схватила ложку.
Упавший пришел в себя быстро. Подвывая и размазывая по кафелю кровь с ладони, он уселся на полу, и чей-то насмешливый голос поинтересовался:
— Что, Разай, не получилось позавтракать?
Со всех сторон понеслись обидные смешки. Стало понятно, что молодой повеса частенько и небезрезультатно приставал к гостям, и успел всем порядком надоесть.
— Думал, каждый в Исандаре с твоим дядей знаком? И руки марать об тебя не захочет? Один нашелся, слава Хозяйке.
Духанщик уже стоял между Линдой и пускавшим пьяные слезы Разаем, не зная, чью сторону принять: и состоятельную гостью обидеть не хочется, и с «дядей» наглеца ссориться не с руки.
— Разай, — денежная выгода все-таки перевесила, и кабатчик повернулся к парню. — Ну, сколько раз я тебе говорил, не приставай к гостям. Подойди ко мне, я тебе всегда рад, угощу, накормлю. В знак уважения к твоей семье.
— Баба! — истерично выплюнул сидевший на полу хам. — Она посмела сюда войти!
— Да ты верно умом повредился, Разай! — громко возмутился духанщик, но его взгляд украдкой метнулся по лицам постояльцев. — Лаэ не местная, открой глаза! Да еще и наемница! Ты бы прикрыл рот, а то тебе и язык проколят, не только руку. И дядя не поможет.
— Баба!! — еще заполошней взвизгнул «пострадавший», но духанщик ловко подхватил его под руку, поднял, и дальнейшая ругань утонула в настойчивых увещеваниях.
