Первый трактир Ликанта забраковала категорически. Второй удостоился замечания о нужнике среди развалин, на третьем Линда ее послала. Так и сказала: «Да пошла ты», чем лишила дара "речи", правда, ненадолго. И после завтрака, в котором пришлось-таки есть мясо - прожаренные бараньи ребрышки и крохотные, на один укус помидорки (надо рецепт попросить), а еще больше после разговора с горбуном, жизнь показалась не такой уж несправедливой. А что? Золото у нее есть, арбалет есть, одета-обута, можно путешествовать дальше. И справочник по различным жизненным ситуациям висит у нее на поясе и лезет со своими советами даже тогда, когда её ни о чем не спрашивают. Что уж говорить о внезапно появившихся бойцовских талантах, которыми она так лихо поставила на место зарвавшегося нахала. Нахал, кстати, что-то там прокричал в ее сторону, когда его выпроваживали из духана. Но даже горбун не обратил на это внимание, зачем, в таком случае, ей обращать.
Нет-нет, нищий ничего не пытался у нее узнать, не выпрашивал милостыню, не заискивал. И ел он только из тех кисаек, которые она ему подставляла. Судя по всему, когда духанщик, впечатлившись платежеспособностью гостьи пообещал принести все лучшее, ей принесли всё, что было в наличии. И Линда откровенно струхнула, представив, что это нужно каким-то образом съесть. После четырехдневного недоедания подобное казалось подвигом. Но увидев, как горбун подбирает со стола и крошки, она еще раз себя похвалила. За то, что позвала к столу голодного человека.
Меж тем, человек этот начал рассказывать… сказки. Он так и сказал: «Лаэ, хотите, я расскажу вам пару небылиц? Чтобы вы не думали, что я глупый. Или попрошайка. Себе на хлеб я честно зарабатываю: хожу, поручения разношу. Иногда слова красиво складываю, загадки отгадываю. Вещи пропавшие ищу. Одним словом, совсем не грущу». И рассказал. Парой, правда, не ограничилось. За двумя небылицами настал черед еще двух, потом еще, да все с выражением, с ужимками, в лицах… И Линда, которая сначала вежливо улыбалась, вскоре уже хихикала, а потом, забыв об окружающих, и вовсе заливисто хохотала над жизненными коллизиями веселого и находчивого контрабандиста, над незадачливыми стражниками, искавшими у этого контрабандиста что угодно, только не осла, на котором он ехал. Смеялась над беем, которого за жадность и глупость искусали золотые пчелы; над королем, сидящем на золотом троне и тоже превращающимся в золото, потому что золото нельзя есть. Задумалась над мелочностью маленьких кукол появившихся на пальцах горбуна, и которые болтали разными голосами, пели песенки, и даже дрались между собой бумажными мечами. И сон, так настойчиво смыкавший веки, ненадолго отбежал в сторонку.
Теперь же, лишь опустив голову на подушку, драконица успокоенно засопела, с удивлением двухсотлетнего младенца поняв простую истину: люди, как и драконы, разные. И внешность порой так сильно противоречит внутреннему содержанию, что хочется спросить Небо – почему? Почему порой за ухоженным лицом и телом, за красивыми, новыми одеждами нет ничего, а порой чужие обноски и грубые обветренные руки возмутительно надежно скрывают потрясающий по чистоте камень. Яркий и солнечный. И твердый, какие бы удары на наносила ему жизнь.
4
Проснулась она к вечеру. Вспомнила об ужине, нащупала Ключ, лежавший вместе с поясом под боком, потянулась, и… охнула от боли. Тело, словно напичканное иголками, двигаться не пожелало, и единственным безболезненным местом оказались пятки.
Напоминая кривую саксаулину, внезапно научившуюся ходить, она кое-как добралась к медной лохани наполненной водой и должной исполнять обязанности умывальника, и с содроганием увидела в отражении что-то рыжее с заспанным лицом. Лицо, кстати, не понравилось. Приветственная улыбка, посланная самой себе, подозрительно походила на то самое кривое пустынное растение, и Линда обреченно плеснула на щеки прохладную воду. Вроде бы полегчало. Но дальнейший полет на край Дара представился изощренным издевательством, и она малодушно подумала о еще одной ночевке в этом милом и таком уютном заведении. И, судя по всему, подумала вслух.
«Да-да, остаемся», — тут же встрепенулась Ликанта, — «Будем спать и есть. Есть и спать. Пока золотишко не кончится. Потом вернемся. Извинимся. И будем снова копаться в теплице. Подумаешь, какие-то способности у нас проснулись! На фиг они нам? Ну её эту магию, одни хлопоты с ней. А беленький пусть сам выпутывается из… филейной части».
Ответить на язвительную тираду Ключа было нечем. Драконица, морщась и охая влезла в форму Ригаты, беззастенчиво уведённую из чужого шкафа, подхватила арбалет с сумкой и направилась ужинать. Теперь не поесть перед дальней дорогой показалось ей верхом глупости.
5
Для того, чтобы жить долго и не двинуться на этой почве рассудком, память у драконов должна быть отличной и устойчивой по определению. А способность ориентироваться в пространстве одним из главных условий выживания. Поэтому даже такой недовоспитанный дракон, как Линда, карту, висевшую в мраморном зале, помнил досконально.
