И сейчас, стоя возле калитки Жениного дома, Алена прокручивала в голове все события этого лета. Лета, длиною в целую жизнь. И знала, что прожила его не зря. И совсем не важно, выйдет ли Женя из дома, навсегда сбросив с себя невидимые другим, но так явно осязаемые ей самой оковы прошлого, или так и останется прятаться в своей комнате. Это уже была величайшая победа. Победа добра над злом. Ведь если бы не Инна и зло, источаемое ее раненой душой, то ни Алена, ни все остальные дети никогда не узнали бы, на какое добро способны их сердца. А Женя никогда не узнала бы, как много в мире любви, как величественно может быть прощение. И она появилась. Девочка сидела в инвалидной коляске на крыльце своего дома и смотрела на улицу, наполненную детьми. В одно мгновение шум стих. Дети смотрели на Женю и видели красивую улыбающуюся девочку, которая бежала им навстречу. Они не видели ее инвалидного кресла, а только длинные худые ножки, облаченные в нежно-розовые туфли, каблучки которых стучали по бетонной дорожке во дворе ее крепости. Сквозь смех и улыбку они слышали, как прекрасен и мелодичен ее голос. Ветер ласково подхватывал ее волосы, играя с ними в прятки: то резко появлялся, подбрасывая их к небу, то так же внезапно исчезал, аккуратно опуская их на тонкие плечи. Возле калитки Женя остановилась и, подняв свои огромные карие глаза, посмотрела на детей, которые, улыбаясь ей в ответ, не сводили с девочки глаз. Она минуту всматривалась в юные лица, пытаясь навечно запомнить их черты. Беззубые или, наоборот, с полным ртом зубов, в заляпанных футболках и накрахмаленных платьях, с перепачканными землей лицами или с аккуратно расчесанными волосами — все дети были прекрасны. Все вместе и каждый в отдельности. Женя и сама чувствовала, словно ее ноги отрываются от земли, ощущала, как легко ей дается каждое движение. Она парила над ними, поднимаясь все выше и выше. Алена вспомнила свой сон, когда они вместе с Женей летали к звездам и были неимоверно счастливы и свободны. Тогда, во сне, наступил рассвет и оковы снова сковали ноги девочки и сильной рукой зажали ей горло, не давая словам вырваться наружу. Но сейчас Женя была свободна. Она смеялась и пела, поднимаясь к звездам.
— Я принесу каждому из вас по кусочку звезды! — кричала она, прячась за облаками. — И она будет освещать вам дорогу каждую секунду, принося в вашу жизнь лишь любовь и удачу.
Дети, подняв высоко головы и прикрывая ладошками глаза, смотрели, как Женя парит над землей, как все меньше и меньше становится ее силуэт, то появляясь, то прячась за облаками. А потом она исчезла. Наверное, пошла искать звезды.
Они стояли, пока не стемнело и ночь не открыла кастрюльку и не высыпала из нее звездопад. А потом дети ушли, напевая песни и танцуя под луной. Счастливые и беззаботные. Наслаждаясь каждым мгновением жизни и не думая о том, что их ждет дальше. Дети. Дары Бога. Дары Вселенной.
Ветер срывал желтую листву с яблонь и второпях гнал ее по улицам и переулкам вперед, чтобы она оповещала всех о приближении сентября. Природа, достав из сундука палитру с осенними красками, каждый день рисовала новыми цветами, обновляя летний пейзаж. С огородов начала исчезать жизнь, и земля уходила в долгосрочный отпуск до весны.
Алена сорвала лист календаря и грустно посмотрела на число:
— Двадцать девятое августа.
Анна Владимировна вздрогнула, услышав слова внучки. Она знала, что вечером дочка с зятем увезут Алену и Алесю домой. Ее огромную душу затянули мрачные тучи, из которых вот-вот должен был хлынуть дождь.
— Бабушка, я не хочу уезжать, — Алена заплакала. — Можно, я останусь у тебя и буду ходить вместе с девочками в одну школу?
— Было бы здорово, но это ты сейчас так говоришь, а когда приедешь домой, все снова будет хорошо.
— Нет! — протестующе сказала внучка. — Вот как я оставлю Женю? Как она без меня?
— Ты и так сделала для этой девочки больше, чем кто-либо за всю жизнь!
— Ты думаешь?
— Я это знаю. И Женя знает. Не волнуйся, теперь у нее много друзей.
— А вдруг они ее обидят?
— Не обидят. Я буду присматривать за ней и все тебе рассказывать, договорились?
— Хорошо.
— Да и Ленька твой не даст ее в обиду.
— Ленька… — тихо сказала она. — Как он будет?
— Если он тебя по-настоящему любит, то станет ждать, — Анна Владимировна загадочно улыбнулась, взглянув на внучку.
Алена молча слушала бабушку, положив голову на кухонный стол.
— К тому же вы можете разговаривать по телефону и писать друг другу письма.
— Письма? Это интересно.
— Ты так говоришь, будто уезжаешь на север! Как минимум, ты приедешь ко мне на все сезонные каникулы. Ну и, конечно же, на выходные. Не переживай, скоро увидимся!
— Ну, да, — вяло сказала Алена. — Но это все равно не то.
Анна Владимировна как могла прятала слезы, выдавливая из себя спокойную улыбку.
