— Кирилл, иди сюда! — крикнула Инна брату, который в оцепенении стоял рядом с Сашей. — Ну, иди же! У тебя целые карманы камней! — она продолжала бросать мелкие камушки в Женю. — Ну, чего ты молчишь? Не можешь ничего ответить?
Алена с Валей подбежали первые. Они с разбега напрыгнули на Инну, повалив ее на песок. Алена со всей злости, которая накопилась в ее душе за эти несколько минут, била Инну кулаками по всему телу, а Валя держала ей руки, чтобы та не могла дать сдачи. Таня с Дашей побежали к Жене, которая от ужаса застыла, превратившись в камень.
— Женя, с тобой все в порядке? — Даша крепко обняла ее, а Таня вытерла мокрые от слез щеки.
Женя подняла глаза и равнодушно посмотрела на окружающих. Она говорила всего минуту, быстро и при этом очень тихо. Но никто ее не слышал, а в глаза заглянуть не захотели. Они потухли, как звезды на ночном небе, в последний раз вспыхнув яркой вспышкой и умерев. Женя развернулась и тихо поехала прочь. Ей показалось, что она оглохла, так как не слышала ни криков, доносившихся за спиной, ни голоса Анны Владимировны, которая выскочила из дома, увидев драку в окно веранды. В ее ушах звенела леденящая тишина. Мертвая тишина. Женя улыбнулась. Она была счастлива не слышать этот мир. Мир, который захлопнул перед ней свои двери.
Поздним вечером этого же дня родители Инны повезли ее в больницу, хоть никаких серьезных травм во время драки не было — она даже не поцарапалась. Узнав о поступке дочери от Анны Владимировны и детей, отец побил ее. Он так выпорол Инну кожаным ремнем, что на попе остались кровавые шрамы. Мама, закрыв глаза, громко плакала в соседней комнате, виня себя в поступке дочери. Чуть позже Инна пожаловалась на головную боль, и родители, испугавшись, что переборщили с наказанием, помчались в больницу. Женя не выходила из комнаты неделю, не желая никого слышать и видеть, даже собственных родителей. Она лежала на кровати и смотрела на окно, плотно задернутое шторами. Виктория Сергеевна каждый час заходила к дочери, тихо приоткрывая дверь и проверяя, все ли в порядке. Она боялась, что после случившегося Женя может совершить необдуманную глупость, пойдя на поводу у обиды и отчаяния.
Алена каждый день стучалась в закрытую дверь. Виктория Сергеевна знала, что ее вины в случившемся нет — Анна Владимировна подробно рассказала, что произошло в тот злополучный вечер, и Алена продолжала приходить, моля пустить ее к Жене.
— Я не могу, — Виктория Сергеевна стояла в пороге дома, преграждая ей путь. — Я очень хочу, но не могу. Женя не разговаривает даже с нами. Подожди немного, дай ей время. У нее шок. Ты просто пойми, что она только поверила в людей — и тут такое унижение, — пока женщина говорила, у нее дрожали губы, а из глаз текли слезы.
Алена часами сидела под окном, разговаривая с Женей, умоляя о прощении и рассказывая ей последние новости. Она не знала, слышит ее подруга или нет, но продолжала говорить в надежде заслужить прощение.
— Что будем делать? — Валя сидела на скамейке и болтала ногами в такт словам. — Мы с Таней чувствуем свою вину. Да что тут говорить! Мы спать не можем.
— Я тоже, — откликнулась Даша.
Алена сидела рядом на траве, прислонившись спиной к забору и не сводя глаз с одной точки.
— Я знаю, что делать! — Ленька бросил велосипед на землю и подошел к девочкам. — Мы не должны опускать руки! Мы должны бороться за Женю!
— А что будем делать с Инной? — спросила Валя, сжимая кулаки.
— Ничего, — спокойно сказал Ленька.
— Как это ничего? — Валя подорвалась со скамейки. — Она не должна остаться безнаказанной!
— А она и не останется, — серьезным тоном ответил он. — Она уже наказана. Одиночеством.
Алена подняла глаза и с любовью посмотрела на Леньку.
— Так что за план? — спросила Таня.
— Мы должны поговорить с каждым ребенком в нашей округе и рассказать Женину историю. Пусть каждый представит, каково это — быть одному! Как сложно противостоять всем, когда ты прикован к инвалидному креслу и не можешь дать отпор, ни физически, ни морально!
Девочки, открыв рты, смотрели на Леню. В их взглядах сквозило уважение, восхищение и готовность идти за ним хоть на край света.
— Каждый должен взять себе по несколько улиц. Разделившись, мы сделаем эту работу гораздо быстрее. Только давайте заранее обсудим, что говорить, чтобы не нанести Жене еще больше вреда. Если вы будете видеть, что человеку неинтересно, или его реакция покажется вам странной, разворачивайтесь и уходите прочь. Иначе, сами того не желая, мы натолкнемся на вторую Инну.
— Может, все-таки поколотим ее? — Валя сжимала кулаки.
— Это бесполезно, — сказала Алена, вставая с земли. — Мы ее уже лупили, она не понимает. Предлагаю просто устроить ей вечный бойкот. Когда бы она ни пришла и что бы ни говорила, мы сделаем вид, что не знаем ее, точнее, что ее не существует.
— А если она попросит прощения?
— Не попросит, — вздохнула Алена. — Она точно не попросит. Леня, а твоя идея — просто супер!
Его лицо просияло, залившись краской.
