«В следующий раз проверишь уже на собственном опыте, чем может закончиться твоё кривляние»! — угрожающе произнёс он. Вместо этого мы стали вместе купаться. Он притаскивал мне с неимоверной глубины восхитительные надводные цветы, которые стоили целое состояние, если их продавали в цветочных столичных павильонах. Говорил, что они моё растительное подобие… Они способны подняться к свету из тёмной и бездонной водной тьмы, чтобы зацвести, потрясая своей воздушной и причудливой красотой, как случилось и со мной… Он был у меня первым… Если бы он знал, что я была нетронутой, ничего бы не случилось… Он же не был таким как Реги-Мон и прочие. А он верил тому, что обо мне и болтали повсюду те, кто мне завидовали, будто я шлюха едва ли не с детского возраста. Он всего лишь решил развлечься, как я теперь думаю, и был поражён, что все наветы не соответствуют правде вещей. Я-то втайне любила его с детства… как только вы и возникли в нашем квартале. А будь иначе, моё же врождённое здравомыслие не подпустило бы меня и близко к такому человеку с его известностью и с очевидной несерьёзностью его отношения к смелой купальщице, припёршейся в опасное логово всех местных любителей экстремальных заплывов. К тому же у него были прочные связи с более значительными и роскошными женщинами. А тут я в своём заношенном платье-мешке, в котором я и притопала на Дальние Пески…
Да ведь некрасивое платье не кожа, которую нельзя с себя стащить. А под балахоном бедноты скрывалась девушка ослепительного совершенства и с девственно-чистой кожей, — то есть я! Реги-Мон с парнями подошёл ко мне и спросил: «Чего тут забыла? Хочешь, чтобы тебя тут поимели? За этим пришла»? Тогда Нэиль сказал: «Пусть она купается, где ей и нравится. А если кто её тронет, будет иметь дело со мной». Так что никто не посмел ко мне приблизиться, уж тем более притронуться. А я на виду у всех разделась и нырнула в воду нагишом. Они были потрясены! Но Нэиль был там главнее Реги-Мона. А уж потом-то, когда обозначился последующий расклад событий, они боялись и смотреть в мою сторону.
— Ты купалась голой на виду у парней? — Нэя покраснела от стыда за ту, кто стыда никогда не ведала. — Ну ты и наглая! Точно ли ты была тогда нетронутой девушкой? Такое твоё поведение говорит об обратном…
— Должна же я была проявить инициативу по завоеванию того, кто первым уж точно такой инициативы проявлять бы не стал. Может, я ему и нравилась, но зачем ему-то было прилагать усилия к тому, что он получал без всяких затрат даже от аристократок? У меня не имелось другой возможности к нему приблизиться. Если я наметила его себе ещё в детстве, то я и шла к своей цели любым доступным путём. Моя профессия танцовщицы лишала меня в будущем права выбора мужчин по влечению сердца, начинать же лучше по любви, а не по принуждению. Так что мне был необходим такой вот опыт. Как ни пытался он обесценить наши отношения, всё равно влюбился в меня. А все эти его значительные и роскошные женщины… только я была его первой и непорочной девушкой. Я стала упрашивать его пойти вместе со мною в Храм Надмирного Света, если уж Мать Вода одарила нас счастьем взаимной гармонии и произошло зачатие ребёнка. Я сказала: «Ты же не всегда будешь бедным, у тебя отличные перспективы. Ты сам говоришь, что есть возможность вернуть отнятое когда-то имение отца, раз тебе это обещали в Коллегии Управителей».
Он засмеялся и сказал, что для меня подобный расклад хуже его бедности, поскольку я не аристократка, и в имение он меня уж точно не возьмёт. Да и зачем ему какое-то имение на клочке суши, если в скором времени он будет владеть огромным океаническим островом. Соответственно этому и девушка рядом должна быть высокого качества. А поскольку девушек слишком много, ему необходимо время, чтобы выбрать из них ту самую, ему подходящую.
Я спросила: «Как же я»? А он опять стал смеяться надо мной: «Моя будущая жена не может быть той, которую в обнажённом виде наблюдали посторонние. Но поскольку у меня в обладании будет и собственный океанический пляж, я могу взять и тебя как живое украшение для своих будущих владений. Будешь доставлять эстетическое удовольствие моим гостям, когда они захотят насладиться купанием. А ты и плаваешь отлично». Меня накрыло такое ощущение, будто небо надо мною стало чёрным, хотя вокруг сиял день… Я решила утопиться. Заплыла так далеко, где и росли те надводные цветы, которые по ночам целует сама Мать Вода… чтобы уже не было сил приплыть обратно. Но я слишком хорошо плавала, а утонуть было очень страшно. Я с трудом выбралась на маленький речной островок посреди реки, отдышалась там, наплакалась и поплыла к берегу…
— Что же было потом?
— Ничего уже не было потом. С тех пор я так и живу, отлично держась на плаву, поскольку научилась ни о ком не помнить, не страдать, чтобы сердце как грузило не утянуло на дно.
— Разве ты не на дне?
