Он был крепок и ещё охоч на женщин. У него для этой цели была одна, вполне красивая, не старая, хотя и полноватая на его взгляд, дама. И что за совпадение, она была тоже втайне влюблена в того, кто её никогда не любил. И этим другим был Рудольф, но для него она и не существовала. Была в этой связи некоторая двусмысленность, но доктор закрывал на это глаза. Бывшая актриса Ифиса, так её звали, обласкивала и ещё одного из «ЗОНТа», Арсения Рахманова, который о связи Франка с нею и не подозревал, а перед Франком она не таилась никогда. У них были дружески-доверительные отношения. Да и связью это было трудно назвать, настолько редким гостем был Франк у неё в столице Паралеи. Таково было её условие, что доктор мог навещать её только в столице. В ЦЭССЭИ она приезжала исключительно к Арсению. Франк редко думал о ней и, понятно, был далёк от всякой ревности. Может, и осуждал себя за сближение с такой вот женщиной. Может, и сокрушался своей личной слабине. Вызванной как раз ничуть не угасшей природной своей силушкой. Но оправдывал себя. Ведь отрыв от того, что почитал за праведное норму, происходил редко. Только когда ему совсем уж становилось невыносимо одиноко и тоскливо, а она была свободна в тот момент, то он и приезжал к ней, всегда жизнерадостной и доброй, всегда отзывчивой на его желания. Злых женщин доктор не любил и боялся. А её несомненная, хотя и на любителя, избыточно пышная красота, приятная ему телесно, не трогала его души, полностью занятой той, которая никак к этому и не стремилась. Нэей.
Думала ли о нём Нэя? Нет, конечно. Она была полностью и счастливо растворена в своём возлюбленном. Владеть его сложной, загадочной, притягательной душой через его прекрасное, неутомимое, желанное тело, что могло быть сравнимо с этим для неё? Ей казалось, что его любви не может быть никакого конца. Иногда у Нэи, оставленной Икринкой, происходили прежние задушевные беседы на темы интима с Элей, и откровенная Эля рассказывала ей о Чапосе и их бывшем союзе. Понятно, что свои тайны Нэя сберегала ото всех, но была любительницей до тайн чужих. В этом она была такой же, как и большинство женщин. Эля же никогда не страдала ни излишним стыдом, ни повышенным любопытством, настолько была занята собою во всякое время суток.
В последнее время перед бегством, говорила Эля, их супружеский секс был полностью заменён его кулаком, охаживающим её всюду. Кроме лица, которое Эля тщательно защищала, понимая, что без лица она пропадёт. Драки провоцировала сама Эля, в ту пору ещё любившая Чапоса и тосковавшая по близости с ним. А он уже не реагировал на неё ни малейшим образом. Ему — что она, что рабочий с лопатой для навоза, убирающий скотный двор, — было едино. Чего было высиживать в далёкой провинциальной усадьбе, где и сам Чапос был уже редким гостем? Пришлось бежать. А кто удерживал? Если по правде? Если не брать в расчёт наработанного лицемерия и актёрской позы якобы покинутого мужа, давно переставшего им быть? Если он и злился, то только за детей. Но как было их бросить на чужих и равнодушных работяг в усадьбе? Эля была добрая и любящая мать. Отдохнув пару деньков у родителей, принявших её лишь потому, что Эля принесла с собою немалое количество денег, выкраденных в тайниках Чапоса, не знавшим им и счёта, она как самоотверженная мать была готова даже к самой затратной физически работе. Решила полностью стать ресурсом для своих двух сыновей и забыть о себе. Её родители, дав ей крышу в избыточно просторном для двух людей жилье, а они занимали половину этажа дома, вовсе не желали поддерживать свою дочь бескорыстно. Они считали её давно уж посторонней себе и терпели только потому, что с её появлением у них отпала необходимость самим оплачивать жильё, с которым они, по сути, срослись за долгую жизнь. Да и бытовые хлопоты полностью легли на неудачницу-дочь, ставшую не просто бесплатной служанкой, но и определённым прибытком. И тут великодушная судьба послала ей Нэю, и у Эли от счастья открылось второе и совсем молодое дыхание. Прибыв вместе с Нэей сюда, Эля превратилась в одинокий и ласковый зов, надеясь к кому-то и прислониться, ведь она не была старухой. А судя по Нэе, которой она не уставала любоваться со стороны, Эля начинала ощущать и себя девушкой на выданье, ведь они были с Нэей ровесницами.
