— Азира вовсе не плохая, как ты её считаешь. Невезучая, пожалуй. Она давно и даже творчески изготовила себе собственные принципы, хотя и скроенные из беспринципной жизни. Азира считала, что подлинное несчастье это всю жизнь обслуживать единственного «членоносителя», одобренного якобы самим Надмирным Светом через посредничество жрецов. Довольно часто этот избранник бывает никудышний даже в своём корневом смысле, — ни тела, ни щедрот души, только тяжкий серый булыжник, придавливающий на всю жизнь. Она ведь считала, что Чапос лично ей не будет стандартным мужем, а только более близким и уже родным окончательно коллегой по бизнесу.
— Но какой выбор у большинства женщин? Они берут то, что преподносит им жизненная среда, за пределы которой им нет выхода.
–. Она говорила: всё зависит от точки зрения. Хотя, конечно, окаменевшие традиции общества для многих и неподъёмны, чтобы их устранить со своей дороги. Она считала своим невезением только место рождения. Она была уверена в том, что её ненавидят за её независимость и процветание. Если искренне, а мы сейчас предельно откровенны, я её не осуждаю. Я тоже скоплю себе денег и буду независима.
— Ты общалась с ней, зная, что она была любовницей твоего мужа? Тебя заставлял таскать навоз, а ей дарил роскошь?
— И что? Я с готовностью уступила ей своё прошлое семейное гнездо. Уж такого кособокого, как было моё, трудно и вообразить. Или я должна была биться насмерть за место своих унижений?
— Так вот кому ты подражаешь!
— А что? Мужчины всегда презирают тех, чьим одиночеством пользуются. Почему и мне не вести себя подобным образом? Пользоваться и никакой привязчивости. Да вот та же Ифиса, жила и живёт себе всю жизнь в своё удовольствие. Нарядна и жизнерадостна как девочка, и это в её-то возрасте! А это презрение общества лишь на словах, в подол никому его не кладут. Счастливой мне уже не быть, для любви время ушло, так что же? Залезать раньше времени в корзинку для утиля и стынуть там, ожидая биологического конца? Ты как женщина не понимаешь меня? Осуждаешь? Брезгуешь мной, если слышишь обо мне разные небылицы? Да что мне разговоры, шёпот там какой-то! Это только одни догадки. Я порядочная и работящая женщина. Вот выучусь к тому же…
— Кто для тебя Олег?
Тут сомнительно «порядочная женщина», но трудолюбивая и ничуть не тупая, уходила в сторону, никогда не отвечая. Возможно, она боялась полюбить Олега? Возможно, и любила.
— От кого же ты возвращаешься под утро? — Нэя не отступала, разбивая вдребезги её детские уловки избежать прямого ответа, Эля сразу вспоминала о неотложных делах.
— За что только мы выгнали Ихэла? — спросила она у Эли. Это был намёк на то, что Эле будто и всё равно, кто и с каким лицом, а главное с каким чувством к ней приближается для того, чтобы залезть под её подол.
— Мы выгнали? Это ты его изгнала. Как и Ноли. Я об этом не просила. А правда, за что? Привлекательный, мужественный, хотя и неотёсанный. Я бы такого парня за пару месяцев превратила бы в сокровище, о котором стала бы мечтать любая, увидев его хоть раз… Мне бы такого мужа. Да где мне такого найти, да ещё и свободного от законных брачных уз? Да ещё с моим собственным прицепом, имеющим два жизнерадостных и прожорливых рта…
— Ты встречаешь Азиру в столице?
Откровения помощницы как бы связали её в одно целое с Азирой. Нэя уже давно не считала Элю своей подругой и втайне тяготилась её близким присутствием рядом. Но выгнать её как Ноли, Ихэла и прочих провинившихся она не могла.
— Она куда-то сгинула. Её даже искали, а так, пошарили кое-где. Кому она нужна? Может, забралась в какой-нибудь посёлок к богачу и там живёт? — весьма чуткая, Эля уловила неприязненный импульс со стороны Нэи и не замедлила ответить. — Я слышала, твоя гордячка Гелия подкладывала Азиру вместо себя своему гордецу. Вернее, твоему гордецу на данный момент.
— Гелия так не могла, — возмущение смешалось со смущением, Нэя едва не задохнулась выплеском подруги и подчинённой. Но ей и самой была известна низкая правда.
— Гелия не могла? Да только это она и могла. Она же не была способна к любви. Это все знали. Она была холодна и безмерно горда собою. — Эля хмыкнула со значением, пряча вмиг возникшую неприятную гримасу на милом картинном лице, которое портили её крашенные, как у дешёвой куклы, кудряшки-завитушки, бывшие украшением ей в детстве. Вообще Эля была как примат, подражала всем, кого видела. Азире, Нэе, но при этом, она делала из себя карикатуру на тех людей, кому подражала, не имея их наполнения, не понимая, что ей идёт, что нет. И если бы не тактичный, но властный контроль Нэи над внешним обликом Эли, то неизвестно до какого вульгарного безвкусия она могла и дойти. Поэтому Нэя не просто позволяла, а и подталкивала Элю к копированию своего стиля. В каком-то смысле Эля была таким же живым манекеном, как и прочие девчонки. Другой помощницы у Нэи не было, а Эля была незаменима в своём деле, в деловитости и преданности.
— Да и о тебе тогда был шёпот…
