— Каким ты был на Земле? Тебя любили девушки?
Он хмыкнул, — Я был индивидуалист и не любил компаний. Мать была холодная гордячка, отец — весёлый и добродушный здоровяк. И во мне сошлись две несовместимые составляющие их противоположных характеров, я и вышел таким, противоречивым. Чтобы не стать как отец, а мать всегда долбила меня тем, что я стану слоном, это у нас зверь такой есть, огромный и серый, я много времени проводил в центрах физических тренировок. Постепенно я стал ловить на себе заинтересованные взгляды девушек, особенно тех, кто были гораздо старше. С ними было и проще, юных ровесниц отталкивал мой характер, и они редко дружили со мной долго, уставали быстро. Единственная девушка, которую я мог бы занести в ячейку-хранилище с обозначением: «она любила», натерпелась от меня… — тут он завздыхал, завозился, замолк.
— Продолжай, если уж начал, — потребовала она. — У нас с тобою нет тайн друг от друга. У меня во всяком случае.
— Тайны на то и тайны, что они темны и не выносят яркого света. Ни к кому не относился я хуже, чем к ней. До сих пор не тревожу тот спецхран в себе… Что уж говорить о ней… Думаю, она навсегда вышвырнула меня из наличной памяти…
— У неё была маска? — спросила она вдруг, — золотая и с камушками? В красивом головном уборе?
— Я тебе что-то рассказывал? — удивился он. Нэя ничего не ответила.
— Откуда же появился Артур?
— По глупости. Хотя прекрасная была глупость, если родился такой сын… — Рудольф обнял её колени, прижав к ним лицо. Нэя была счастлива его запоздалым раскаянием, словно оно относилось к ней самой, осыпала его голову сорванной сиреневой травой, чьи цветущие серебряные метелочки пахли ирисками. В детстве они ели такие растения, гуляя по прибрежным лугам за столицей. С братом и его другом не было страшно отлучаться, и бабушка всегда отпускала. Нэя приносила в дом с наружной лестницей в тесную «гостевую», как они называли большую комнату, уютную и тенистую от густых вершин старых плодовых деревьев за окном, целые охапки вкусной травы. Бабушка ставила часть собранного в синюю искристую вазу, а остальную часть сушила в нише окон. Все комнатки наполнялись душистым и вкусным ароматом, от которого душа наполнялась радостным предчувствием чего-то хорошего, что обязательно наступит. После того, как трава темнела и увядала до хруста, её паковали по маленьким матерчатым мешочкам и заваривали по мере охоты. Особенно по утрам она давала светлое настроение и не всегда себя оправдывающий оптимизм в отношении будущего. Трава была редкой, росла не везде. Бабушка говорила, что она даёт любовную силу. Такая же трава росла и в горах у озера, где простирались необозримые луга.
— Ничего не хочешь мне сказать? — лаская её, он пытался стащить рубашку. Нэя не давалась.
— Почему ты поправилась? — он заглянул ей в самые зрачки, в самое дно души. Она давно всё знал, но она упрямо молчала.
— Ты же сам меня раскормил. Теперь и страдай. Или бросишь, если растолстею и стану похожей на вот такой баул! — Нэя раскинула руки впереди живота, намекая на будущий его объём. После чего легла ему на грудь, широкую и удобную, замирая от счастья. Живот был незаметен, но заплывшая талия и увеличившаяся грудь её выдавали. Рудольф молчал, зная о той жизни, что наливалась и развивалась в её утробе. Он ждал с любопытством, как она скажет ему о тайне, давно не бывшей таковой. Но она стала любителем милых и хитроумных игр с ним, брала с него пример. Забавный момент заключался и в том, что его внук и его ребёнок родятся едва ли не вместе. Любитель конспирологии Франк тоже ничего ему не говорил, а шептался с Нэей, часто увлекая её в медотсек. Он жил на базе так, будто Рудольфа рядом не существует. В столовом отсеке, где они пересекались, да и то редко, Франк, исподтишка изучая Рудольфа, воображал, что тот ничего не замечает. Однажды Рудольф, перехватив его взгляд, спросил, — Доктор, со мной что-то не так?
Франк взглянул отчего-то тревожно и не сквозь него, как обычно, но ничего не ответил. И это не было типично для их уже давнего и взаимного игнорирования. Как-то утром Нэю стошнило, и Рудольф потащил её к Франку. Франк попросил его покинуть медотсек, а Нэю оставил. Через некоторое время он бодро сообщил, что всё в порядке, а она просто объелась его новой гибридной клубникой, и виноват он, Франк.
