— Они страдают от хронической неудовлетворённости, и жестоко столь откровенно выставлять свою красоту им на любование. В тебе определённо скрыт потенциал шлюхи, хотя ты его и не развила.
— Будь я умнее, — отозвалась она, — я давно сбежала бы от тебя за ваши стены. Пусть бы всё потеряла. Я совсем не хочу тебя злить, а ты злишься. За что?
— За всё. За Франка, разумеется. Хотя ты в этом и не виновата. Пойдём? — Он помог ей подняться, взял её на руки и легко понёс до обитаемой части леса, где тот переходил в окультуренный лесопарк. Нэя обхватила его за шею, и всю дорогу щекотала его языком, на что он тихо ругался, что ему щекотно. Но она понимала, что ему нравится. Становилось сумрачно, когда они вышли к дорожкам, выложенным плиткой. Он хотел поставить её на ноги, но Нэя потребовала, чтобы он продолжал её нести дальше. И только когда им встретилась Лата Хонг, он опустил Нэю на дорожку.
После той задушевной и длительной беседы в зале показов, а потом и грубого напора в виде помощи в расследовании воровства, когда она мечтала заселиться в «Мечту», Лата так и не стала одним из значимых персонажей в сценарии Нэиной жизни. Она так и осталась крупногабаритным, но ненужным лично Нэе статистом из тех, кого не приглашают, но кто сами впираются наперекор задуманному сценаристом сюжету. И даже подают реплики из своего угла. А то и отрывают вдруг немалое время на произнесение самочинных монологов. Они хотят подлинного существования, пусть и в выдуманном, виртуальном пространстве. Раз возникнув, как некая связка кого-то с чем-то, в чьей-то, пусть и придуманной жизни, такие персонажи проявляют вдруг свою собственную волю заявить о себе во всю свою недобрую глотку. Любой, кто хоть однажды сочинял, знает такую особенность иных, вроде бы и выдуманных субъектов. Лата смутно, но прочно торчала где-то на самой обочине, занимая тем ни менее заметное пространство. Так стоит иной раз у дороги невнятное строение, то ли недострой, то ли монументальная руина чего-то значимого, а ненужного никому. В его силуэте всегда скрыто нечто угрожающее, как и в любом заброшенном объекте. Но если к нему не приближаться, то ничего и не произойдёт. Лата так и не оставила Нэю в покое, оставшись самой капризной из заказчиц. Она скупала огромное количество нарядов, продолжая вести себя в доме «Мечта» как главная над всеми, исключая только хозяйку, обращаясь к Нэе уже заметно холоднее и свысока. Она затаила нешуточную обиду. Её ценную дружбу отвергли. Её щедрыми советами пренебрегли, её конкретную уже помощь в наведении порядка не оценили.
Остолбенев, Лата-Хонг смотрела на немыслимую порочность Нэи, на Рудольфа, не умея поверить в подобное падение нравов в их благородном ЦЭССЭИ. Нэя, посмотрев на Лату, обвила Рудольфа за шею у неё на глазах, прощаясь с ним до следующего дня. Ей надо было идти в свой кристалл, её ждали дела, а также заказы из тех, которые нельзя было отбросить. Лата-Хонг была как раз из таких заказчиц. Она занимала важный пост в Администрации города, вдова известного учёного, влиятельная сама по себе, и Нэя с самого начала не сумела её исключить из числа тех, кого обслуживала. И дело было и не только в её властном статусе, а в чрезвычайно льстивом характере дамы, в её настырной способности влезть туда, куда она хотела. Замерев как змея на своей отдалённой дистанции, она несла в своей позе скрытую угрозу, свой затаённый до времени яд. Но Нэя не принимала её в расчёт. Окутанная счастьем, она считала его вечным, данным навсегда.
Нэя засмеялась нарочито громко, желая дразнить притихшую у обочины особу, не желающую уходить.
— Почему ты никогда не вспоминаешь о той ночи в опустевшей клинике Тон- Ата? — прошептала она ему в ухо, лаская его и прося прощение за свой отказ в лесу.
— Разве что-то там происходило? — спросил он озадачено.
— А что же там происходило?
— Не знаю. Бред какой-то…
Бред не бред, только был он обжигающе реален, едва вынырнул по первому зову из непроглядных подвалов памяти. Но здесь часто реальность казалась сном, а сон — реальностью.
