— Нет. У нас всего вдоволь. Просто тут всё вкусно. Давно не была в дорогом заведении.
— Приходилось раньше?
— Конечно. И такие ли места я посещала!
— Какие же?
— Есть тут. Закрытые. Только для высочайшего сословия доступ и есть.
— У тебя богатый опыт?
— В чём это?
— В этом самом, для чего меня выцарапала для мающейся женушки старого хрыча.
— Да какая тебе разница? Что было, того нет. Сейчас я всего лишь раба. Вот какие зигзаги совершает порою судьба. Кого вверх не по заслугам, кого вниз не по вине. Ну, ладно. Пошли?
И они пошли. Вернее, он повёз её туда, куда возвращаться было настолько и тягостно после того, что он видел в последний раз в том здании. Но желание женщины и любопытство пересилили нежелание ехать. Окна были темны.
— У нас отключён светящийся газ, — предупредила старуха. Но не настолько было и темно. Глаза привыкли к полутьме быстро. В окна проникал смутный свет столицы, мало освещённой здесь в глубине дворов и тупиков, но достаточный, чтобы видеть очертания предметов. Он включил браслет, но старуха потребовала темноты. Она, шурша своей юбкой, сухая и ловкая, быстро и уверенно шла по коридорам запутанного помещения, совершенно пустого и уже без мебели. Вскоре она привела его в помещение, где было единственное ложе, при мысли о котором его передёрнуло от внезапного отвращения, что на нём спал какой-нибудь умалишённый.
— Эта комната её, — старуха словно перехватила его мысль, — она тут отдыхала при своём приезде. Это гостевая была. Да и вымыла я всё, бельё свежее только что постелила. Сейчас приведу, она у меня в моём номере, где я жила, ждёт. И ты жди. — И ушла.
И он как дурак сел на душистое бельё. Вокруг темнела пустота. Запах белья был тот же, что и цветы у доктора, что и духи у Гелии, но слабее, не такой насыщенный. Привычно, слегка, но сладко поплыло в голове от предвкушения того, что ожидало. Он стал раздеваться, думая о том, что не обговорил со старухой размеров оплаты услуги. Но если женщина понравится, он не поскупится и, возможно, сделает её постоянной своей утешительницей. Она, судя по такому мужу, важному, богатому, но немощному в мужском смысле доктору, чиста и неопытна…
Вошла женщина. С длинными распущенными волосами, вся в мерцающих белизной кружевах, тоненькая и, как показалось сразу, неизвестная совсем. Жалко не разобрать было лица, только смутно белеющее пятно. Она скользнула и, сдерживая дыхание, села рядом. Глупость ситуации была очевидна, но всё стало похоже на сон. Она вздохнула и, горячая, трепетная, села к нему на колени. Он нащупал пышную, упругую на ощупь, грудь в её кружевах, коснулся лица, маленького рта.
— Нэя? — спросил он, утверждая и куда-то проваливаясь. — Это ты, моя щебетунья? Ну же, пощебечи мне хоть что-то, — и стал ласкать её губы своими губами, но не целовать, а только трогать. Падая в простыни, она не отрывала рук от его шеи.
— Подожди, я разденусь, — и встал, боясь отвернуться, вдруг она исчезнет, быстро стягивая с себя то, что не успел стащить сразу. Жутко старая и расшатанная постель издала утробный звук, но был этот скрежет подтверждением того, что это не сон, не бред, не галлюцинация, насланная загадочно-недоброй «Матерью Водой». Да он и сделал-то глоток. Капсула для очищения крови валялась где-то в кармане куртки, он умышленно не принял её, не желая сбивать напряжения сексуального взлёта. Он стал стаскивать с неё кружева, рвал их от нетерпения, а она не помогала. Порывистым движением рук она обхватила его и замерла. Уже не контролируя свою силу, он сдавил её грудь, хватая губами напряжённые соски. Женщина продолжала молчать. Неожиданно ловко она освободилась от него и оказалась вверху, шаря по нему губами, всё это молча, как немая, спускаясь ниже. Её длинные волосы падали на лицо, щекотали и мешали её видеть, пусть и смутно. Он обхватил их одной рукой, чтобы скрутить и откинуть в сторону от лица. Заострённые ноготки больно впились в его живот, и сама она взнуздала его как коня, но все движения были торопливы и неумелы.
— Не торопись, — попросил он в некоторой досаде. Старуха не обманула по поводу невинности жены доктора, у неё не было ни малейшего опыта в любовной игре. — Кто теперь тебе опасен? Если я здесь с тобой, — и не давал ей слишком быстро того, чего она жаждала с неопытной поспешностью.
— Как он прекрасен, как я помню его твёрдое великолепие…
— У мужа нет такого? — он не удержался от насмешки, радостно поняв окончательно, что жена доктора это Нэя.
— Как жаль… — пробормотала она, но не объяснила, чего ей жаль.
