— Оно мне никто. Оно оплачиваемая няня моей дочери, вышедшее на пенсию за ненадобностью. Поскольку дочь выросла. Я же не могу позволить умереть с голода бывшей и добросовестной няне?
— Оно? — удивился доктор. — Мне показалось, что он мужского пола.
— У него нет половой принадлежности. Он средний род, то есть оно. Здесь, доктор, живут четыре разновидности людей. Простолюдины, — они же безропотные, простодушные, как им и положено или как принято считать, труженики. Не всегда и труженики, не всегда и простодушные, а часто сволота такая, что невольно задумаешься, а точно ли мы братья по разуму? Далее следуют сложнолюдины — они же самопровозгласившие себя аристократами, они же каста паразитов, среди которых бывают и уникальные люди, если в положительном смысле. Далее следует ещё одна любопытная разновидность, не знаю, насколько они тут многочисленны или малочисленны — гребнеголовые людины. По виду те же люди, но имеют свои особенности в виде красных, оранжевых или в мягком варианте розоватых волос, а также скрытого под волосами нароста в виде гребня. Лобастые, глазастые, очень смышлёные, интуитивные и неуловимо-быстрые в передвижениях, хотя и производят впечатление туповатых и заторможенных. Но жестокосердные, по преимуществу, хотя и не все. А четвёртая раса это ложнолюдины. Так вот, их мужская по виду форма как раз и не имеет в себе качеств, присущих мужчинам. А женская форма вполне себе способна к репродукции, если завладевает каким-нибудь простаком из рода людей настоящих. Вопрос в том, на кой они пристёгнуты к своим женщинам, если не умеют их оплодотворять, и откуда появляются на свет? Этого я не знаю. Но припаяны к своим «избранницам», так они их называют, настолько, что не оторвать. Любят их всю жизнь. Не от того ли, доктор, и ваше недомогание, что вы позволили такому вот ложнолюдину провести у себя сканирование вашего гениального мозга? Говорю без всякой иронии. Вы гениальны, доктор, но доверчивы и внушаемы. Контакты с ложнолюдинами требуют определённой психологической защиты. Они могут быть и смертельно опасны, невзирая на их безобидный вид, особенно для тех, кто им мешает. И ведь никак не узнаешь, кто и чем им помешал.
— Спасибо за столь обширную лекцию, тем более я всё это прекрасно знаю и без вас, поскольку живу в этих райских местах под лучами столь ласкового к человеку светила чуть больше вашего. Но про ложнолюдинов слышу впервые. Чего они от нас хотят? И кто они собственно? — это был один из тех редких, длинных разговоров между ними, который происходил раз в несколько лет.
— От нас? Да ничего такого, ради чего им требуется развивать с нами дипломатические отношения. Они берут то, что считают необходимым и исчезают без объяснений. Высшая форма жизни, чего ж вы хотите. Когда я срываю плод с дерева или ловлю рыбу, я же не объясняю им, зачем я это совершаю. Но ведь и у плодов, и у рыб может быть защита. Например, яд? Вот у меня есть яд, опасный для них, а у вас, доктор, нет. Вы съедобный очень. Он вами и откушал вчера, сидя на мягкой травке на тёплом бережку, рассказывая вам сказки. А голова теперь и болит, поскольку он отравил вас своими пищеварительными ферментами. Рассказывал вам о своём «Созвездии Рай»? Они в отличие от местных людей потрясающе откровенны, если по виду. А что, если их «Созвездие Рай» является той самой окаменелостью, которую и раскапывает с таким тщанием в горах наш Арсений? А эти ложнолюдины — несчастные деградаши, живые брызги так сказать от разбитого «Созвездия», давно грохнувшегося в пропасть небытия? Нет, я не исключаю, что некогда тут была построена колония высокоразвитых существ. Но она была заброшена отчего-то или уничтожена кем-то. А ложнолюдины спрятались в своих пещерах и уцелели. И вот теперь они завывают в тональность ветру о том, что они пришельцы ангелы из какого-то колоссального «Созвездия». К тому же у них и кое-какие побрякушки от прошлого уцелели, и любопытные их свойства не все ещё выветрились, как их окаменелости. Мне как-то уютнее думать о них именно в таком ключе, чтобы не способствовать их чрезмерному вознесению над другими, к чему они весьма склонны. Тайны, доктор, похожи на женщин. Они очень влекут к себе, а когда они себя открывают, то оказываются скучной обыденностью.
— У меня такое чувство, что я всё ещё продолжаю слушать того больного чудака… Что со мною не так? — доктор опять воззрился в сторону от Рудольфа, обращаясь к пустому месту.
— Вы же сами только что это объяснили. Вы подхватили вирус. Но только особого, информационного свойства. И он отравил вас своими токсинами.
— Вы ни черта не знаете сами, с чем мы тут имеем дело! Любой вирус это и есть информация, упакованная в белок. Он не живой и не мёртвый, и оживает, только внедрившись в живой организм, из биологического материала которого и строит своё бесчисленное воинство. А что касается Арсения, то он давно уже полупомешанный, только в отличие от вас в тихой форме! — психанул доктор.
— А с вами-то всё в порядке?
Ничего не ответив, Франк удалился, оставив Рудольфа обдумывать услышанное.
