– Тебя, Фонзи, с пустыми руками я отпускать тоже не намерена, – Ноелин отошла, скрывшись за дубами, и спустя пару минут снова появилась, держа круглое зеркальце. – Возьми, оно теперь твоё. С виду всего лишь зеркало, но это только с виду. Когда в твоей жизни наступит момент и ты что-то потеряешь, оно поможет тебе отыскать верную дорогу.
– Орэл. Орэл фиву. Ма бор пристин, – поблагодарил Фонзи хранительницу, поклонившись при этом.
– Не за что, – сказала Ноелин, поклонившись в ответ. – Может быть, оно тебе никогда и не понадобится. Хотела бы верить в это. Что ж, я рада была нашей встрече и буду ждать с нетерпением новой. Уверена, мы расстаёмся с вами не навсегда. Я буду готова помочь вам в любой момент, когда вы испытаете нужду во мне. Если за вами кто-то направится следом, я тут же разверну их обратно.
– Ещё раз огромное вам спасибо, – сказал Дилан. Они обнялись на прощание с хранительницей. Фонзи же скромно отвесил ей поклон.
– Передавайте Сайгрэду от меня привет.
– Обязательно.
Ноелин помахала им вслед рукой. Не осталась в стороне и Хейзел. Она легонько толкнула в бок уходящего альбала, затем, встав перед спасителями своего потомства, вытянула вперёд передние ноги и нагнулась, совершив своеобразный реверанс.
Как только оба путника вошли в образовавшуюся аллею, хранительница прикоснулась к Вамлису, и деревья по мере продвижения юных гостей стали возвращаться на прежние места.
Обернувшись, Дилан и Фонзи обнаружили, что проход позади них плавно закрывался. Они не видели больше ни Ноелин, ни её зверинца. Кругом постепенно воцарялась тишина, время от времени прерываемая шелестом листьев и скрипом корней.
– Что случилось с твоим отцом? – нарушил молчание Фонзи.
– Решил, наконец, заговорить?
– Нам предстоит долгий путь. Хотелось бы знать того, кто идёт со мной рядом.
Дилан всё ещё помнил про ожидающие его впереди три предательства. Задумавшись на секунду, что Фонзи сможет в будущем воплотить в жизнь одно из них, если общаться с ним как с врагом, он всё-таки поддержал беседу:
– Его убили. Незадолго до того, как я покинул Кормеум. В общем-то, не случись этого, я и не попал бы к вам.
– Теперь ты хочешь найти убийцу?
– Да, – ответил Дилан решительно.
– Чтобы отомстить?
– Нет, наверное. Не знаю. Мне просто нужно узнать причину. Знать, почему его у меня забрали.
– Есть подозрения, кто это мог сделать?
– В том-то и дело, что никаких. Но убийца оставил в доме кинжал. Он был не похож на оружие простолюдина. Скорее, кого-то из знати. Думаю, и стоил немало. Жаль только, что я его потерял.
– Нет, не потерял.
– То есть?
Дилан удивлённо смотрел на альбала, пока тот рылся в своём мешке. Фонзи вынул кинжал и спросил:
– Это он?
– Не может быть! – радостно завопил Дилан. – Как он у тебя оказался?
– Я пошёл следом, когда паучиха повела тебя вглубь леса. Наткнулся на него и взял себе. Держи, он твой.
– Спасибо.
– Видимо, теперь он там, где и должен быть.
– Я не собираюсь всё время его держать у себя. Он мне дорог, но только как память о том, что мои дела ещё не закончены. Осталось найти хозяина и вернуть то, что ему принадлежит.
– Не так давно меня обучали символике людских королевств. И фамильные гербы мы тоже проходили. Среди них было изображение с фениксом на зелёном фоне. Я это хорошо помню. Странно, правда?
– Что странно?
– Дело в том, что оно точно такое же, как на кинжале.
– Огненная птица?
– Она же феникс. Символ перерождения.
– Так ты знаешь, кому может принадлежать кинжал?
Фонзи не хотелось расстраивать воспрявшего духом Дилана, но обманывать его было бы преступлением.
– Нет, – признался альбал. – Я не помню, чьей семье принадлежит тот герб. Извини. Мне жаль, что я плохо учился. Учился бы лучше, смог бы тебе помочь. Зато я помню, что эта семья больше не имеет власти среди людей. Уже давно не имеет.
– В день смерти своего отца я тоже видел этот герб… Точно! Я долго не мог вспомнить, почему гравировка кинжала показалась мне знакомой. Я видел его на площади. Тогда площадь была заполнена людьми. Приезжали торговцы из различных городов. Они находились там и вечером. Среди них вполне мог быть убийца. Когда мы с отцом поругались и я убежал, он мог повздорить с кем-то из приезжих. Вспомни я это раньше, мог бы избежать суда. Вот я тупица.
– Кто такая тупица?
– Это слово такое. Обозначает глупого человека.
– Значит, тебя обвинили в убийстве отца?
– Да.
– Тогда это не ты тупица, а люди.
– Почему?
– Какой дурак осмелится поднять руку на своего отца? Альбалы вот чтят своих предков. Не помню у нас подобных случаев. Неужели у вас не так?
– Не все люди относятся с уважением к своим родителям, к сожалению. Хоть отцеубийство в Кормеуме и карается смертью, да только иногда это не останавливает человека. Им может двигать всё, что угодно: обида, зависть, гнев. Временами он перестаёт себя контролировать. Такое случается.
