– А мы не способны пойти против своих. Раздоры с другими родами у нас бывали, и не раз. До убийств же дело никогда не доходило. Любой альбал знает, что в противном случае он не сумеет избежать кровной мести. Для нас она норма. И люди, между прочим, на себе это тоже не раз испытали.
– Зачем ты пошёл вместе со мной? Ты же явно не хотел этого.
– Отец велел пойти. Я не мог его ослушаться. Несмотря на то что эта идея не пришлась мне по душе.
– Ты его любишь?
– А как же. Он дал мне жизнь. Многому научил. Чуть ли не всю свою жизнь я провёл возле него. Бегал за ним туда-сюда, как хвостик. Повторял движения, повадки, манеры общения. Всем, что я знаю и умею, я обязан ему. Уилфри я, конечно, тоже обязан, но если бы не отец, не думаю, что он бы за меня взялся. И ты ведь любил своего отца, правда?
– Да, только мы вряд ли вместе проводили столько же времени, сколько вы. Если честно, мы с ним вообще редко общались. Он либо работал всё время, либо пил. В промежутке между этими двумя действиями иногда он занимался со мной, пытался чему-нибудь научить, только мне не этого от него хотелось. Мне нужно было всего-навсего, чтобы он был рядом. Чтобы я к нему мог прийти, и мы бы сели, поговорили друг с другом как отец с сыном, о том да о сём. О любой ерунде. Кто знает, может быть, он не любил меня так, как я его. Или вообще не любил. Не знаю. Да и уже нет смысла знать. Его больше нет.
– Ну а мать? У людей, насколько мне известно, женские особи привязаны к своим детям. У вас их не так много, как у наших женщин. Наши же почти никакого участия в жизни потомства не принимают.
– Она умерла от болезни, когда я был совсем маленьким, поэтому в этом я, пожалуй, схож с альбальскими детьми, – пытаясь засмеяться, Дилан выдавил из себя лишь кривую улыбку. Не дождавшись взаимности, он продолжил. – А так да, действительно, людские мамы горой стоят за своих детей. И за хороших, и за плохих.
– Может, у тебя хотя бы друзья есть?
– Есть. На днях выяснилось даже, что их у меня несколько. Но настоящий друг только один. Его зовут Раймунд. Он словно копия Уилфри. Только повыше и слегка помоложе. Постоянно выручал меня изо всяких неприятностей.
Помню, однажды на рынок привезли сыр, покрытый плесенью. Он стоил ужасно дорого, и мне стало любопытно, почему. Видно ведь, что испорченный. Я не выдержал и стащил маленький кусочек. За мной торговец погнался. Повезло, что Раймунд оказался рядом. Он сделал вид, что ему стало плохо. Якобы это он попросил меня принести что-нибудь вонючее, чтобы привести его в чувство, а тут как раз этот сыр продавали. Правда, я так и не понял, почему цены были такие высокие. На вкус этот сыр оказался таким же скверным, как и на запах.
– И твой друг сейчас в Кормеуме?
– Да. Я тревожусь, как бы его не обвинили в моём побеге. Разбирательства и суды у нас так себе. Говорю по собственному опыту.
Дилан, долго мучившийся над одним вопросом, который он считал слегка неуместным, чуть-чуть поколебался, но всё-таки спросил:
– Что будет, если ты не вернёшься? В смысле, если с тобой вдруг что-то случится, кто тогда станет наследником Инфериса?
– Со мной ничего не случится.
– Почему ты так в этом уверен?
– Сапитиру приходили видения. Он узрел корону на моей голове. Меня ещё не короновали. Значит, со мной ничего не случится, – сказал Фонзи, улыбнувшись.
Выйдя из леса, Дилан и Фонзи оказались у подножия горы и тут же поняли, что обратной дороги больше нет. Её всю перекрыли деревья.
– И куда теперь? – спросил альбал.
– Понятия не имею.
– Может, ещё раз взглянешь на карту?
– Ту самую, над который вы с хозяйкой Китини фуронбо смеялись?
– Какая разница, смеялись мы или нет? Неужели у нас есть другие варианты? Вдруг мы чего-нибудь не доглядели.
Фонзи достал карту, развернул её и, взглянув снова на галочки, обозначавшие горы, предположил:
– Смотри. Уилфри нанёс четыре вершины, пометив последнюю крестиком. Что, если она и есть та область, где обитает Сайгрэд?
– Как знать. Возможно, пройдя три вершины, мы вскоре окажемся на месте. Возможно. Только я сомневаюсь. Он вполне мог нарисовать четыре галочки только потому, что ему захотелось нарисовать их четыре штуки. Ни больше, ни меньше.
– Всё равно стоит попробовать.
– Надеюсь, ты прав. Боги, сделайте, пожалуйста, так, чтобы альбальский сапитир не ошибся, – взмолился Дилан.
Так как им больше ничего не оставалось делать, путники вздохнули поглубже и пошли вперёд.
Путь по горам оказался нелёгкой задачей. К вечеру они добрались только до первой вершины из четырёх. Там было невыносимо холодно и дул сильный ветер, поэтому ни о каком отдыхе не шло и речи.
Спускаясь, Дилан к ночи приметил ровную травянистую поверхность, закрываемую скалой. Там они решили устроить привал и разожгли костёр.
Промёрзнув к утру до костей из-за потухшего огня, они недолго раскачивались и, быстренько перекусив, продолжили путешествие по горам. В середине дня добрались до второй вершины, а к его завершению из последних сил почти доползли до третьей.
– Я не могу идти дальше, – посетовал альбал.
– Потерпи, мы скоро будем на месте.
