Ведьма дала Оксет баночки и украшения, и попросила оставаться на втором этаже. Большего девочке и не нужно было. Амалия сидела в углу комнаты и наблюдала, как постепенно разгорается скандал. Вот уже несколько часов Александр подробно рассказывал обо всех событиях, что им двоим, пришлось пережить ради небольшой и провальной победы над Марид.
– Вы могли погибнуть! Ах, сколько же бед ты принёс мне! – Аваира нависла над Александром, как туча. – Обратись вы ко мне, знали бы, кто эти женщины в доме, что делать с зельями Доминики, и чего ожидать!
Парень сидел в кресле, молча, и никак не реагируя на претензии, отпивал из кружки заваренный чай.
– Марид была обезоружена неожиданностью. А если бы она знала, что ты её ищешь, что там засада? Чёрного духа не победить двум умирающим магам, неужели неясно?! – ведьма, держа ладони на талии, тяжело вздохнула.
– Не переживай за меня так, я большой мальчик, – улыбнулся Александр.
– Ненавижу. Я тебя ненавижу! Ты явился в мой дом, разыграл целый спектакль, забрал Амалию, пообещав ей то, что так и не дал, к тому же чуть не убил её!
– По описанию сразу будет ясно, кто сжёг деревню, – прохрипел Дирт. – Арье чуть ли не глава Мидла, и, конечно же, ему будут нужны ресурсы на восстановление домов. Его тоже нужно было убить. Я поеду к нему и постараюсь это уладить. Сигурд будет в ярости.
– Плевать на короля, – твёрдо заявил вожак. – В битве участвовали бы все стихии, обошлось бы без жертв и ранений, если бы ты попросил помощи у меня, – он присоединился к Аваире в претензиях к Александру, но быстро нашёл слова и для других присутствующих в доме. – Чувствую себя полным идиотом. Я бросил все силы на поиски Йена и Лии, а вы всё знали, – обращаясь уже к Аваире, возмутился Марк, отворачиваясь. – Амалия, почему ты хотя бы не написала?
– У меня вообще слов нет! Ладно, Александр, – Аваира с пренебрежением окинула взглядом парня, и тот вопросительно вскинул бровь, – но ты, Амалия, почему мне не рассказала?
– Или мне, – добавил наёмник.
– Чем ты-то думала?! – окончательно выходя из себя, ведьма повысила тон.
Глаза всех в этой комнате были направлены на девушку. В отличие от Александра, который, казалось, никогда ещё не был так спокоен, Амалия, чьё сердце билось бешеным темпом, хотела расплакаться.
– Да мне восемнадцать лет! Восемнадцать! Это всё, что я помню! – молчавшая все часы до этого момента магичка, взорвалась, переходя на крик. Все тут же затихли. – Я будто в чужом теле! Кого-то я обидела, с кем-то не объяснилась! Кого-то убила. Мужа, например!
Марк опустил голову, погружаясь в мысли.
– Я умерла! Ясно?! Амалии нет, а я… Я не знаю что я такое. «Ревенант»! Никто не спросил, каково мне! Я мертвец среди живых людей, которые прекрасно знают меня, любят, ненавидят, держат обиду, ищут, завидуют или восхищаются. А я не знакома с вами! И с тобой я не желала ехать, и с тобой! – она по очереди повернулась к Дирту, потом к Александру. Глядя в желтоватые равнодушные глаза девушка продолжила: – Почему я хотела быть вместе с Томасом? Да потому что и «на дне реки» есть свои прелести! Я чувствовала себя по-настоящему счастливой девушкой! Обычной! Мы танцевали вечерами до восхода, гуляли у ручья и пели песни большой компанией, а днём подрабатывали на мельнице. Я просто жила! Я не была товаром, не была ученицей ведьмы, не была матерью «следующего вожака», не была вдовой и не была разыскиваемой! Не была наёмницей или магичкой! Я была, – голос девушки сорвался, и она обвела взглядом всех присутствующих, – человеком. Что ещё я сделала не так, кроме того, что погибла? Может, не стоило меня возвращать?
Аваира возмущённо открыла рот, собираясь ответить, но Амалия не дала ей такой возможности.
– Что, я веду себя как ребёнок?! Потому что я он и есть!
Амалия вылетела из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.
– Мне прилетело ни за что, кстати, – Александр скривился.
– Оставьте её, – Дирт почесал бороду. – Надо отдохнуть. Всем. Утром соберёмся.
Наёмник мягко приобнял ведьму, успокаивая её. Аваиру трясло от воспоминания, которое она всячески избегала. Ведь именно то решение о некромантии, изменило жизни всех присутствующих в комнате, раз и навсегда.
Посреди моря, медленно, без чёткого направления, плыл одинокий плот. Серая пена омывала потрескавшиеся края дерева и пропитанный солью стягивающий канат. Навязчивый мотив знакомой всем морякам песни засел в голове. Расчёсывая волосы рыбьими костями, юная сирена, умостившись на выступе, и похлопывая в такт крыльями, напевала монотонную песню: