Увиденное на берегу подтвердило все её опасения. Женщина бросила равнодушный взгляд на тело Йена Грегома. Он не шевелился. Проверять, жив ли вожак, ведьма не стала. Она подняла подол платья и вытащила из воды бывшую ученицу.
Дрожащими руками, не желая терять ни секунды, Аваира достала необходимые ингредиенты. Она знала их наизусть, помнила верный порядок ещё с юного возраста. Ведьма скрупулёзно протёрла серебряный бокал на витой ножке. На самом деле подходило любое серебро, но работать с бокалом было проще всего. Она вложила в него адуляр и беломорит — лунные камни, отличавшиеся друг от друга цветом и принадлежностью, накрыла чашу ладонью, и прошептала слова очищения. Аваира вынула камни и накрыла беломоритом правый глаз Амалии, а адуляром левый.
Ведьма замерла. Она не чувствовала себя растерянной, но всего на миг ощутила ступор. Женщина тряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Она смешала в уже пустом бокале семена мака, корень гвоздики и высушенные лепестки хризантем. Когда ступка и пестик превратили смесь практически в пыль, настала очередь для ветви кипариса.
Глубоко вдохнув, Аваира расстегнула рубашку магички. Ведьма вытерла пот со лба и подняла голову. Ей нужна была чистая слеза. Искренняя, и полная боли. Как только несколько капель упали в серебряный сосуд, женщина, рассыпая его содержимое по бездыханной грудной клетке, плавными движениями распределяла порошок ветвью кипариса. Одно круговое движение вправо, другое влево, одно вправо, другое влево…
Аваира замерла. Ничего не происходило. Она не ожидала разверзнувшихся небес, или резкого пробуждения самой дорогой для неё девушки, но определённо надеялась почувствовать, что в конце ритуала неведомый знак указал бы ей на его результат.
Ведьма вновь расплакалась. На этот короткий всплеск эмоций, что она себе позволила, ушли считанные секунды. Женщина успокаивающе обхватила себя руками. Она с силой стряхнула с ветви кипариса остатки смеси и вновь полезла в сумку. Аваира вынула те же пузырьки с ингредиентами и выставила их перед собой. Она сняла камни с глаз Амалии и вытерла подолом платья бокал.
— Достаточно, — бархатный голос холодно прервал ритуал.
Аваира вздрогнула, но не обернулась.
— Будет больно? — прошептала она.
— Ты спрашиваешь о себе, или о магичке?
Женщина вытерла лицо рукавом. Она поправила волосы и собиралась подняться.
— Оставайся на месте, — скомандовал Туман.
— Дермонд… Я узнала твой голос. Это ты проверял меня в испытании ведьм, и не ошиблась тогда. Ты встречался мне на протяжении всей жизни. И тогда я не боялась тебя.
— Я помогаю лишь тем, кто знает настоящее чувство скорби, Аваира. Ведь она — это последняя забота.
Ведьма замерла, обдумывая услышанное. Она вскинула подбородок, а после уверенно, но не в силах сдерживать дрожь в голосе, ответила:
— Я тут, чтобы позаботиться не в последний раз. У меня будет ещё много лет на проявление любви к ней, и ради этого я готова перейти любые очерченные людской моралью границы. Амалия единственное, что могло остаться после меня, так что если моих чувств недостаточно, чтобы просто вернуть её, то забери меня. Взамен.
Туман промолчал. Аваира не дышала, опасаясь обернуться и не увидеть Дермонда. Она боялась, что он отказал, но тут же облегчённо выдохнула, почувствовав дыхание на затылке.
Мужчина опустился на колени сзади неё и мягко обхватил за плечи. Ведьма зажмурила глаза что есть силы. Она готовилась к непереносимой боли, но почувствовала лишь мурашки и разливающееся по телу тепло. Её бросило в жар. Аваира вытянула шею, глядя на полную луну. Неожиданный прилив удовольствия заставил прикрыть веки. От каждого ребра ведьмы тянущим потоком вились серебряные нити. Разветвляясь на шее, они резко расширились, напоминая ощущение стекающего по коже мёда.
Дермонд отпустил Аваиру. Он обошёл Амалию, и коснулся своим лбом её лба. Ведьма не шевелилась. Всего на секунду ей показалось, будто сам Туман склонил перед ней голову. Она провела по сияющим отметинам указательным пальцем, но не ощутила их подушечкой. Дыхание плавно восстановилось, а вместе с ним появились и первые порывистые вздохи Амалии.
Аваира заплакала. Она счастливо улыбнулась, наклоняясь, и прижимаясь ухом к груди магички, искренне радуясь её сердцебиению.
Туман изучал каждое движение ведьмы несколько минут, после чего поднял ритуальную ветвь, подошёл к краю реки, и задумчиво поднял глаза на луну.
— Однажды молодой принц совершил непростительную ошибку. Он приложил руку к смерти самой большой любви своей жизни. Единственной близкой души. Существовать без неё он больше не мог, а потому погиб от горя и чувства вины, что душили его всё сильнее с каждым днём, — Туман отвёл руку с ветвью кипариса в сторону. В свете луны она казалась почти чёрной. — Достать ветвь в Бёргриге сложнее, чем могут представить люди, ведь она не переносит холода. Необходимо было подготовиться заранее, а значит, ты знала, что произойдёт. Старуха показала тебе. Для чего?