Он повыше рукав засучил.
Казалось, что может и без еды,
Лишь дожить бы до блеска свечи.
Ноги снова с утра, успел, намочил:
Днище полуразбитой текло.
Мечтатель бежал от своей тошноты,
Но он знал, что б ему помогло.
Мимо сломанных лодок об этот мир,
И в своей уже так давно,
Не хотел бы попасть на акулий пир,
Не уйти б Ему камнем на дно.
На усталой сутулости выжженных плеч,
И погоде, и всем назло,
Он стремился, плыл к достижению мечты.
Море Его берегло.
Еле тлеющий ждал сдалека Его там,
Не зная, как повезло,
Маяк молчаливо звал к берегам,
Чтоб к мерцанию света вело.
Простоял без смотрителя целый век,
Кольцо основания заросло.
И водой, что словно войска набег,
Поблёкшие камни снесло.
Долго Путника ждал, огонёк сохранил.
И не зря. Тот заметил своё.
Маяк для Него ярче солнца светил,
Дальше плыть куда? Решено.
Сколько зим, никому невдомёк, пережил,
Много времени, сил, утекло.
Осознав, что без света Он вовсе не жил:
Лишь искал, что его бы спасло.
"Только встать бы на Землю!"
Ком в горле душил,
От усилий руки свело.
То ветер, то шторм, то туман — не сломил.
Не утянуло зло.
Вот она суша. И пламя, как флаг —
Ярко-красной розой цвело.
У двери на пороге — Мечтатель-бедняк.
И сердце Его ожило.
На полу небольшая кровать и медяк,
Маяк подарит тепло.
В тихой комнате, что для души особняк,
Счастья укрыло крыло.
Мысль оставить, отравит, словно мышьяк,
Ведь покинуть так тяжело.
На великой Земле, Он будет чужак.
Пламя рядом же, веру дало.
Смотрителем быть, чтобы свет не иссяк,
Чтобы сердце покой обрело.
Отныне не знать и не видеть мрак,
И неважно, что за окном.
Там весной у подножья распустится мак.
Маяку море дар принесло.
А Мечтателю в жизни подарок — Маяк.
Один ждал, Другого вело.
Сирена оскалилась, пряча голову под накатывающими волнами. Она нырнула так глубоко, что вода скрыла её силуэт, а когда вынырнула, то вытащила на единственный камень среди бесконечной глади красноволосую девушку.
— Утопленниц-ца, пос-страдавш-шая от рук муж-щчины, за ж-шелание свободы, наш-ша с-сес-стра, — прошипела сирена.
Она повернула бездыханное и бледное тело девушки лицом к плоту. В этот миг всё вокруг потемнело, но уже через секунду яркое солнце ударило в глаза, открывая вид на водопад Бушера и прохладную реку. Амалия лежала на берегу, а над ней, поглаживая по лбу, нависла Двуликая женщина в капюшоне. Заметив, что за ней наблюдают, она ударила по воде, и та будто вскипела, обжигая кожу.
Аваира вскочила с кровати, жадно глотая воздух полной грудью. Пропитанная потом ночная рубашка и слипшиеся волосы создавали впечатление, что ведьма лежала не в постели, а посреди того самого моря из сна. Женщина сняла одежду и укуталась в накидку. Она долго смотрела в одну точку, не желая осознавать, что увидела. Синеющее лицо Амалии впечаталось в память, мелькая каждую секунду за прикрытыми веками.
Ведьма не выходила из комнаты несколько дней. Она принимала решение, которое могло изменить не только её жизнь. Пока Аваира собирала всё необходимое, её одолевали сомнения, сможет ли она пойти на столь рискованный и необратимый шаг.
Всю дорогу до Бушера ведьма чувствовала свою погибель. Она то утешала себя, что видение могло быть не скорым, то успокаивалась тем, что оно вовсе ложное, то плакала, от осознания неизбежного. Добраться к водопаду изнурённая Аваира смогла лишь глубокой ночью.
