Но не обрадовался старый Сокол. Наоборот, ужаснулся, как только увидел, что сын младший принёс.
– Как смел ты нарушить закон?! – закричал он на Пустельгу. – Опозорил ты этим и себя, и меня, и весь наш род соколиный! Прочь от меня лети и на глаза даже не попадайся!
– Но я же как лучше хотел! – стал оправдываться Пустельга. – Чтобы ты голодным не остался, чтобы братьев накормить! А коршуны… да они и не заметили, что я на их территории поохотился…
Но зря Пустельга на это понадеялся. Всё коршуны видели, высоко в небе паря, не зря же они одними из самых зорких птиц считаются. Полетели коршуны с жалобой на Пустельгу к самому царю Беркуту.
Разгневался Беркут очень, приказал позвать во дворец нарушителя. А Пустельга и сам не рад, что закон нарушил, но делать нечего – надо к царю лететь, за позорный поступок свой ответ держать.
– За то, что ты нарушил закон, – сказал Беркут, – я лишаю тебя права в небе охотиться!
– Где же мне тогда охотиться? – вскричал испуганно Пустельга. – Все остальные территории заняты!
– Заняты! – согласился Беркут. – Так что остаётся тебе только упросить, чтобы кто-нибудь на своей территории тебе охотиться разрешил. А в небе ты больше охотиться не будешь – такой тебе мой приговор!
И сколько не упрашивали царя и сам Пустельга, и братья его старшие, и даже старый Сокол – ничего не помогло. Не стал отменять Беркут сурового своего приговора.
Полетел тогда Пустельга в лес, к ястребам.
– Позвольте мне в лесу вашим охотиться! – просит он их. – Лес большой, добычи в нём и вам, и мне хватит…
Переглянулись ястребы, головами отрицательно покачали.
– Не такой уж и большой наш лес, – отвечают. – И добычи в нём не так и много. Нам и самим не всегда хватает, а тут ещё с совами делиться приходится. Лети ты лучше к воде, пускай тебя скопы да луни привечают!
Вздохнул Пустельга горько, полетел к ближайшему озеру. Разыскал там скопу да луня, стал их упрашивать:
– Пустите меня на свою территорию, позвольте рядом с вами охотиться! В воде рыбы навалом, в тростниках утки водятся. Да разве не хватит и вам, и мне добычи?
– Не хватит! – отвечают ему скопа да лунь. – На нашу добычу и так охотников много! Рыбу выдры ловят, в тростниках на уток лисы охотятся. Лети ты лучше в поле, к коршунам, прощение у них попроси. Может, позволят они тебе на их территории охотиться…
Вновь вздохнул Пустельга, но делать нечего. Пришлось ему в поле лететь, коршунам в ноги кланяться, прощения у них вымаливать.
– Простите коршуны окаянство моё! – просит-молит Пустельга, а сам уже еле слёзы сдерживает. – Позвольте мне на вашей территории хоть на кого-нибудь охотиться!
Посмотрели коршуны на Пустельгу, между собой посовещались.
– Ладно! – говорит самый старый и уважаемый коршун. – Так и быть, позволим тебе на полях да лугах наших добычу себе искать, но лишь ту, на которую мы сами не охотимся…
– На кого же тогда мне охотиться будет позволено? – недоумевает Пустельга. – Вы, кажется, на всех тут охотитесь?
– На всех, да не на всех! – смеются коршуны. – На мышей и ящериц мы отродясь не охотились. Ежели согласен их своей добычей считать – можешь на нашей территории оставаться! Если же тебя это не устраивает – тогда прочь улетай!
Но улетать Пустельгу не было куда, потому и согласился он на условия, коршунами предложенные. Остался Пустельга па поле, стал там на мышей, полёвок да ящериц охотиться… а после и всё его потомство этим же заниматься стало. Ну, а так как добыча эта мелкая – измельчали и сами пустельги. Почти ничего от соколов в облике их не осталось…
Такая вот история сказочная. А уж верить в неё или не верить – пусть это юные читатели сами решают.
А сокол-пустельга, несмотря на скромные свои размеры, – птица очень полезная, ибо уничтожает она превеликое множество вредных мышевидных грызунов. Так что этого, самого маленького нашего сокола, нужно всячески оберегать и не давать в обиду. Тем более, что не так и много их в природе осталось.