— Тогда я прошу счет и еду тебе помогать, — твердым голосом заявил Александр. — И даже не думай, что я отстану!
Я уже ни о чем не думала. Мне хотелось провалиться сквозь землю.
Так приятно проведенный вечер плавно превратился в настоящий ночной кошмар: я, он, мокрая собака, воющая на спинке дивана, плавающие в воде тапочки и ... два алюминиевых таза, в которые мы с Александром огромными тряпками собирали грязную воду. Алекс за ужином произнес, что может смотреть на воду бесконечно — в этом плане мне, кажется, было что ему показать. Здесь ее было в избытке. С потолка и из углов продолжало прибывать. Во всем доме никто не спал и в целом царила неожиданно активная ночная жизнь. По лестницам с топотом и матюками бегали жильцы, под окнами гудели машины со специалистами. После третьего таза я выдохнула, и моя неловкость куда-то исчезла; после десятого стало понятно, что в списки пострадавших нужно внести не только мое самолюбие, но и светлый костюм Герштейна.
— Ну и как ты здесь будешь ночевать? — насмешливо спросил Алекс, оглядывая затопленную квартиру. Мы выгребли уже довольно много желтоватой, пахнущей горячим железом воды, однако по квартире все равно хотелось ходить в галошах, с освежителем воздуха и большим промышленным феном.
— Ничего страшного. — Кажется, сейчас я не на шутку перепугалась. Нет уж, отправиться в какое-нибудь его идеальное жилище вот так, с перемазанными руками, в платье с пятнами? Лучше пусть меня зальет по горло и я погибну с честью, как княжна Тараканова.
— У тебя воду отключили. — Алекс отправился в ванную и кричал оттуда. — Ни холодной, ни горячей. Ты даже душ принять не сможешь.
Он подошел ко мне, мокрый, взлохмаченный, пахнущий тиной. Абсолютно идеальный.
— Возьми вещи на завтра и своего Тузика, — строго приказал Герштейн, игнорируя мой влюбленный взгляд. — Мы сходим на сушу!
«Тузик» стоял на диване, виляя хвостом, и держал в зубах поводок.
Мы выбрались с тонущего корабля и сели в машину, а потом Алекс достал ключи и открыл тяжелую железную дверь своей квартиры. К счастью, консьерж уже крепко спал, и мне удалось прошмыгнуть в подъезд высокого сталинского дома на Кутузовском проспекте совершенно незамеченной.
Внутри все было приблизительно так, как я и предполагала, когда думала о Герштейне: чистые линии скандинавского дизайна, просторная студия — результат серьезной перепланировки двух квартир эпохи строительства коммунизма. Первым в квартиру конечно же ворвался Зигмунд.
— Фрейд, — строго прикрикнула я, — место!
— Откуда он знает, где тут место, не нервируй пса, — добродушно буркнул Алекс и исчез в недрах квартиры. — Вот тебе тапочки, полотенце и халат, а там душ. — И в моих руках оказалась большая стопка чего-то мягкого, ароматного и махрового.
— Спасибо, — просияла я, с радостью ухватившись за предоставленную возможность побыть наедине со своими пестрыми мыслями.
В огромной белой ванной было все, что нужно девушке для счастья: джакузи, большая душевая кабинка, огромное зеркало и... полное отсутствие намеков на то, что здесь когда-нибудь были девушки! Я повернула замок на двери и немедленно начала обыск. Ничего подозрительного: ни припрятанных тампонов в нижнем шкафчике, ни помады, ни пудры, ни даже увлажняющего крема. Гель для душа и тот был в черной упаковке и носил обезоруживающее название «For men». Вскоре я пахла Nivea: стерев с лица остатки косметики, я почти распрощалась с безумием сегодняшнего дня. И внезапно почувствовала, как сильно устала.
— Посмотри телевизор, я сейчас тоже в душ, а потом могу сварить тебе кофе, — улыбнулся Алекс, увидев, что я нерешительно топчусь у двери в комнату, завернутая в огромный белый халат. — Садись.
Я шлепнулась на мягкий диван перед огромным экраном, прислонилась к спинке и, опустив руку вниз, почесала за ухом свернувшегося калачиком Зигмунда. Я чувствовала себя странно, очень странно. Мне было приятно, что Герштейн вызвался меня спасти, мне было уютно, словно я уже была здесь, и мне неодолимо хотелось спать. Так, под шум воды, доносившийся из-за закрытой двери ванной, я провалилась в сон.
Проснулась я от запаха кофе, который приятно щекотал ноздри. Солнце, заливавшее квартиру, было первым, что бросилось мне в глаза. Вторым же была подушка, которая точно не присутствовала на диване вечером, когда я засыпала.
Я лежала там же, но кто-то заботливо накрыл меня пледом. Этот же кто-то сейчас осторожно гремел на кухне. По квартире разносился уютный запах чего-то, напоминающего свежие ванильные булочки.
— Привет. — Я осторожно попробовала голос. — Я сейчас! — И я бросилась в ванную, схватив пакет со своей одеждой.
— Доброе утро, Катюша, — весело отозвался Алекс. — Выходи завтракать.
Через десять минут я чувствовала себя уже немного уверенней, надев свое платье вместо банного халата. Я на цыпочках двинулась в сторону кухни.
