Вспоминает Юрий Петрович, скажем, об Испании. Вернее, о Мадриде, когда он после пятилетнего отсутствия в Москве и в своем театре (желая и мечтая о возвращении, сохранилось много его записок и просьб) вспоминал только, как он приводил в чувство пьяных Золотухина и Бортника… Или, сколько лет по тому или другому случаю, если произносится фамилия Волчек, глаза у него делаются злые, и он вспоминает, как она кому-то что-то сказала о нем…
Или вот о Горбачеве. Только помнит, как он грубо сгонял с трибуны Сахарова… И злобная дикая ненависть к Горбачеву и к Яковлеву тоже…
Вот интересно, почему Горбачева – Яковлева ненавидят бывшие борцы за демократию и свободу, в глухие и мрачные годы мечтавшие о многопартийности и оппозиции и вообще о гибели коммунистического режима… И часто с теплом многозначительности вспоминают об Андропове? Загадка…
Может быть, любят сильную власть? Ну, и свою к ней близость? Что-то тянет к власти, что-то сладкое есть. Как в 1930-х годах писатели и поэты тянулись к властям, дружили с ними, а в 1970-х уже ненавидели, но все же – тянулись. Влекло что-то. Отлично сказал Эрнст Неизвестный: “У нас есть люди, мечтающие иметь славу Сахарова и власть Андропова…”
В 1988-м, в мае, когда Юрий Петрович первый раз прилетел в Москву на десять дней в “гости”, десять дней, всех и его – потрясших (сейчас он говорит об этих днях, как о своей ошибке, мол, нужно было первый раз приехать, то есть возвратиться после падения Горбачева), он мечтал о том, что его примет Горбачев (1988–1989 годы – невероятная слава Горбачева), а не получилось.
В Будапеште мне Катя зло сказала, вернее, у нее вырвалось, что Горбачев, мол, всяких там принимает, а Любимова –
Вот тогда Губенко и устроил Любимову встречу с Лукьяновым. Но злобу на Горбачева Юрий Петрович затаил… Потом старался встретиться с Ельциным. Он ему нравился и во всех интервью он не упускал возможность высказаться о своих симпатиях к Ельцину… Вот в последнее время, обзывая его «медведем», все чаще и чаще говорит о нем, как не оправдавшем надежды и упустившем «шансы» в политике «мудаке»…
Почти сразу после правдинского сообщения в мае 1989 года о возвращении Любимову гражданства Губенко подал заявление об уходе с поста художественного руководителя, распахнув тем самым перед Любимовым двери Театра на Таганке. В декабре 1989 года Юрий Петрович в них вошел: на общем собрании он был единогласно избран художественным руководителем.
Когда конфронтация Любимов – Губенко на «Таганке» приняла совершенно неприличные формы, Юрий Петрович сказал: «Я не хотел ехать к Лукьянову, вы меня вынудили». И тогда же, когда вопрос о разделе театра «достиг высот» глупости и взаимных обвинений, Любимов заявил: «Я сегодня же дам телеграмму президенту, что я отдаю назад ваше гражданство! Со мной обращаются хуже, чем при коммунистах, вызывают в прокуратуру!»
То, как повел себя Любимов после всех, порой невероятных губенковских усилий, направленных на достойное возвращение Юрия Петровича, после искренней радости артистов, к которым вернулся «отец родной», вынуждает, к сожалению, предположить: Любимова больше устраивал статус гонимого эмигранта, которого эти «мерзкие коммунисты» не пускают домой и вставляют палки в его режиссерские колеса.
Николай Губенко в сражениях за Любимова кого только не подключал из вышестоящих руководителей, кого только не убеждал из руководства страной (во всяком случае, Михаила Горбачева, Александра Яковлева, Эдуарда Шеварднадзе, Анатолия Лукьянова) дать – для начала – согласие на возвращение Любимову гражданства.
Губенко приходилось унижаться перед такими одиозными деятелями, как завотделом культуры ЦК КПСС Юрий Воронов, к которому 15 сентября 1988 года он обратился с просьбой посодействовать в деле приглашения Любимова для работы по возобновлению спектакля «Живой» и убеждал руководителя в том, что Любимов исправился.
«Приезд Ю. П. Любимова в мае этого года, предоставление ему возможности провести несколько репетиций “Бориса Годунова” в Театре на Таганке, – писал Губенко, – горячо приветствовались у нас и за рубежом общественностью, которая по справедливости увидела в этом конкретное проявление политики нового мышления, наглядное свидетельство принципиально нового курса, проводимого нашей партией под руководством М. С. Горбачева. Спектакль “Борис Годунов” высоко оценила пресса…
Ю. П. Любимов ждет нашего приглашения, он хочет работать в Москве. Не получив своевременно официального приглашения, он вынужден будет пойти на заключение контрактов с каким-либо театром в Европе, а спрос на него там большой. Мы же потеряем возможность показать советскому зрителю хорошие спектакли, которые работают на общее для всех нас дело перестройки.
