Концом
Поразительное совпадение:
Говорят, что Театр на Таганке при создании успел в 1960-е годы проскочить в узкую щелку на глазах захлопывавшейся двери хрущевской оттепели, когда всё в той или иной степени свободное – и постепенно, и на заданной властями скорости – уже закрывалось и исчезало. Но как не вспомнить о печальном конце этого театра, когда не оттепель была на дворе, а глобальное идеологическое потепление под вывеской «Всё дозволено». И ничего, собственно, удивительного в развале «Таганки», полагаю, не было. МХАТ развалился – с немыслимым публичным скандалом. Театр имени Ермоловой… Да что там МХАТ и «Ермолова», страна развалилась!..
Сначала Давид написал 16 ноября формальное заявление на имя Любимова:
«Прошу уволить по собственному желанию с 17 ноября 1999 г.».
Любимов 17 ноября сообщил Давиду через секретаря:
«Полагается подождать 10 дней».
По закону, правда, полагалось после подачи заявления отработать (а не «подождать») две недели, но это уже не имело никакого значения: на блокнотной странице Давид, словно солдат перед долгожданным «дембелем», принялся начиная с 16 ноября ставить цифры – 1, 2, 3, 4… Отсчитывая «положенные» десять дней (которые потрясли отечественный театральный мир…). И размашисто – «Жду!»
Внизу любимовского листочка слева за подписью директора-распорядителя Т. Т. Дзидзигури лаконичное «задание», адресованное С. И. Цыганковой:
«Прошу переговорить с г-ном Боровским Д. Л. для принятия окончательного решения, как это поручил Ю. П. Любимов. Срок до 06 декабря 1999 г.»
Цыганкова с Боровским переговорила, Давид, понятно, решения своего не отменил, и на его заявлении появилась резолюция:
«К моему глубокому сожалению, вынужден подписать печальный лист. С уважением,
твой
P. S. Надеюсь может и передумаешь».
Боровский не передумал, но был вынужден адресовать Юрию Петровичу следующее послание:
