Из нее вырывается еще один хриплый стон, когда я ловлю ее сосок губами и сильно сосу его. Ее спина выгибается, голова откидывается назад. Мне приходится быстро отпустить ее, потому что она делает глубокий вдох, готовясь завыть. Накрываю ее рот своим, заглушая ее крик, ловя доказательство ее оргазма, когда она начинает пульсировать вокруг меня. Аврора еще крепче обнимает меня. И я, в свою очередь, пользуюсь нашим поцелуем, чтобы заглушить мои собственные стоны, когда следую за ней.
Наконец я отрываюсь от ее губ, но только для того, чтобы зарыться лицом в ее шею, когда вхожу в нее глубоко в последний раз.
Замираю. Не желая двигаться. Мне нравится лежать так, не разрываясь, хотя я и разочарован, что мои планы не торопиться сорвались. Ее учащенное дыхание касается моей щеки, когда я приподнимаю голову, чтобы взглянуть на часы. У нас еще достаточно времени, чтобы второй раз длился дольше.
И это удается мне. Продержаться долго, доведя при этом Аврору до оргазма еще два раза. После чего я притягиваю ее к себе и слушаю ее дыхание, когда она постепенно погружается в сон, свернувшись калачиком у меня под боком, закинув одну ногу на меня и положив руку мне на грудь.
Сорок минут спустя, все еще не в силах заснуть, осторожно высвобождаюсь из ее объятий, и, соскользнув с кровати, одеваюсь, чтобы спуститься вниз. Несмотря на то, что еще довольно рано, иду на кухню, чтобы заварить себе кофе.
Покрепче.
Вглядываюсь в окно. Поздний вечер.
Здесь, в деревне, фонарей нет. И, хотя у меня довольно неплохое ночное зрение, в этой темноте мне ничего не увидать. Ни приближающегося противника, ни прошмыгнувшую мимо соседскую кошку.
Сегодня днем я имел удовольствие познакомится с ней. Она и правда дикая. Аврора не врала. Улыбаюсь, вспоминая, что именно вынудило ее искать подобное оправдание про кошку перед Матвеем.
Темно. Однако звезды здесь горят ярче, чем в городе. Жаль, что сегодня ночью облачно. Можно было бы попросить Марка установить датчики света, реагирующие на движение. Но это может спугнуть непрошенного гостя раньше времени.
И камеры наружного наблюдения не поставишь, чтобы можно было следить за обстановкой удаленно. Без доступа к интернету это не имеет смысла. А в этой маленькой деревушке интернета нет и, по всей видимости, еще долго не будет. В любом случае, я планирую всегда быть рядом.
Я имею в виду, пока мы не разберемся с Маратом, разумеется. Не дольше, чем нужно. Так что, особой нужды в удаленном наблюдении нет.
Сделав круг по тихому дому, сажусь на диван. Несмотря на то, что гостиная больше комнаты Левы, сон не идет ко мне. Сегодняшний день был полон долгих телефонных разговоров и трудных решений, а завтрашнее утро станет началом большой игры.
Игры не на жизнь, а на смерть.
Пока Аврора была на работе, а Лева в садике, я провел полдня на телефоне. После многочасовых споров по громкой связи с моей командой, мы сошлись на одном плане. Даже Никита подтвердил, что он самый эффективный.
Но тогда почему меня не покидает чувство, что в нем много слепых зон и непросчитанных мелочей? Эти мысли не дают мне заснуть.
Этим вечером я усадил Аврору за стол и рассказал о плане. Она хоть и нервничала, но была полна решимости сделать все, что от нее потребуется. На самом деле, ее прямое участие практически сведено к нулю. Чему я несказанно рад. Все, что она должна сделать — это позволить мне увезти их завтра на весь день из деревни.
— Ты собрала сумку на завтра?
— Да. Ты скажешь мне, куда мы едем?
— Это сюрприз. Ты взяла все необходимое для Левы? Игрушки? Запасную одежду? Учти, мы уезжаем на весь день.
От этого вопроса она задумчиво наклонила голову, и на ее лице расцвела мягкая улыбка: — Я положила все, что может ему понадобиться! Не волнуйся!
Потом она накормила меня ужином и ушла укладывать Леву спать. Должно быть, он чувствовал висящее в воздухе напряжение, потому что ей понадобилось много времени на это. Но наконец спустя три сказки он заснул. Мне был слышен ее мягкий, приглушенный дверью, голос, пока она читала ему на втором этаже.
Еще раз взглянув в окно, поднимаюсь по узкой лестнице наверх, и, открыв дверь спальни, вглядываюсь в темноту. Выхватываю из нее фигуру Авроры, мирно спящей, обнимающей сына. Со всем этим напряжением, возникшем за обсуждением плана, я не успел сказать ей, что не смогу ночевать в комнате Левы. Она может перенести его обратно в его кровать. Я скажу ей об этом утром.
Мне также нужно объяснить, почему...
Однако не уверен, что готов поделиться с ней этой информацией.
Одно дело иметь слабость. Другое — выставлять ее напоказ.
Никто из парней не знает об истинной степени моей фобии и о моих панических атаках, они просто знают, что я не люблю тесных помещений.
