Мне нужно вырваться отсюда. Из этой коробки. Скатываюсь с кровати и с глухим ворчанием падаю на колени на пол. Наощупь ползу к двери и, нажимая ручку, рывком распахиваю дверь. Более прохладный воздух из коридора наконец наполняет мои легкие, и я облегченно вдыхаю его. Проползя на коленях до ванной, хватаюсь за дверной косяк, чтобы подняться на ноги. Нащупываю выключатель и ванная заливается светом, но мой взор, как и мысли все еще затуманены. Пытаюсь сфокусировать свое суженное зрение на чем-то одном... душ.
Не без труда делаю еще два шага до ванны, распахиваю занавеску и включаю холодную воду на максимум. Забираюсь внутрь, даже не потрудившись сначала снять боксеры, прижимаю обе ладони к стене и позволяю холодной воде омывать меня, опустив голову вперед и закрыв глаза.
Холод постепенно просачивается под кожу, стряхивая воспоминания, смывая пот и доказательства моей слабости. Мелкие мурашки превращаются в крупную дрожь. Это просто знак, что я все еще жив.
Я намерен оставаться под этой холодной водой до тех пор, пока не смогу больше терпеть, пока эти воспоминания не смоются в канализацию. И исчезнут. До того момента, пока не вернутся снова. Потому что они вернутся. Так было всегда. И так всегда будет.
Я никогда не смогу убежать.
Я навсегда в этой ловушке.
Услышав какой-то шум сбоку, открываю глаза и поворачиваю голову. Занавеска все еще широко распахнута, и вода капает через край ванны на пол, пропитывая маленький прямоугольный коврик. Я фокусируюсь на Авроре, стоящей в дверном проеме.
Ее длинные темные волосы спадают на обнаженные плечи, она одета в ту же самую майку с глубокими проймами, в которой она открыла мне дверь в то утро, из которой груди так и просятся выпрыгнуть. Мне потребовалось все мое самообладание тогда, чтобы смотреть ей в лицо.
Мое внимание привлекает беспокойство в ее глазах. Я не хотел будить ее. И не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии, в котором я нахожусь сейчас.
Как я смогу защитить ее, когда не могу защитить себя от собственного прошлого?
Не говоря ни слова, она подходит ко мне и выключает воду. Все, что я могу, это смотреть на нее, стуча зубами и дрожа от холода. Аврора протягивает руку, и мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать этот жест и вложить свою руку в ее ладонь.
Позволяю ей вывести себя из ванны, разливая еще больше воды на пол. Она молча хватает полотенце с крючка и вытирает мое лицо. Нежно проводит по глазам мягкой тканью.
Внезапно я начинаю видеть яснее. Тьма в моих глазах исчезает. Мои мысли успокаиваются.
Я возвращаюсь. Я снова в настоящем.
В маленькой ванной крошечного дома в деревушке с умиротворяющим названием. Рядом со мной стоит женщина, прекрасная внутри и снаружи. Сильная духом. Та, которая могла бы стать для меня всем.
Если я позволю себе. А я не позволю.
Знаю, лучше даже не пытаться. Ибо, единственное, что помогает мне оставаться в здравом уме, это знание, что меня ничего не держит, и я в любой момент могу просто взять и уйти.
Аврора стягивает с меня промокшие боксеры и вытирает продрогшее тело. Ей нужен кто-то стабильный, постоянный. Без фобий, без слабостей. Чего нельзя сказать обо мне.
Квартира, в которой я живу, арендована. Хотя с теми деньгами, которые я зарабатываю в «Беркутах», я мог бы позволить себе купить любую квартиру. Но одна мысль об этом пугает меня. Я изо всех сил пытался стать ближе к парням, проводить с ними больше времени вне работы. Но это рождает больше дискомфорта, чем удовольствия. В конце концов, я отказался от этой идеи.
Когда Аврора вешает полотенце обратно на крючок, только тогда я понимаю, что она закончила вытирать меня. И что я все еще стою неподвижно в центре ее крошечной ванной. Она ни о чем не спрашивает. Просто смотрит.
А я не жажду объясниться. Я жажду другого.
Льну к ней, обхватываю ее лицо руками и, накрывая ее губы своими, двигаю нас в коридор, пока мы не упираемся в стену.
В этом доме только две спальни. Одна слишком мала, другая занята.
Я должен притормозить. Нам не только нужно быть тихими, но и позаботится о презервативе. Заставляю себя оторваться о ее губ и прижимаюсь лбом к ее лбу.
— Мне нужно проверить Льва, — шепчет она.
О да. Конечно. Уверен, для трехлетнего ребенка будет потрясением, если он вдруг вылезет из кровати и обнаружит, что его мать трахают у стены в коридоре. Мне бы не хотелось быть причиной кошмаров мальчика.
— А мне нужно взять презерватив, — отстраняюсь, но все еще не могу выпустить ее лицо из своих рук. — Аврора, — шепчу. — Как часто он просыпается среди ночи?
— Обычно он не просыпается, если только не болен.
— Во сколько утром он забирается к тебе в постель?
— По-разному. Но не раньше шести утра точно.
— Сколько сейчас времени?
— Почти четыре.
— Если я переложу его в его кровать, это разбудит его?
Аврора качает головой: — Нет, он крепко спит. Но...
— Я не могу оставаться в той комнате, Аврора. Она как гроб.
Когда она снова открывает рот, обрываю ее.
— Не сейчас. Давай отнесем Леву в его комнату и я заберу свою сумку.
