Я родился 10 декабря 1897 года в городе Млава. Тогда это была панская Польша, теперь другое дело. Отец — бедный еврейский сапожник. С детства я испытал нужду, насмешки. В школе меня били за то, что я жид. Жид — по-польски еврей, как говорится. Шло время. Я стал задумываться, почему люди делятся на богатых и бедных. Почему так? Почему мой отец, который сидит с утра до вечера над вонючими кожами, бедный, как мышь в синагоге? Это несправедливо, сказал я себе, и ещё с юности стал революционером. Работал портняжкой, шил штаны и кальсоны. Ходил на демонстрации, бросал камни в полицейских.
В 1917 году, когда в России вспыхнула революция, я вступил в «Бунд». В 1919 году бежал в Германию. Там, в Лейпциге, вступил в компартию. Снова стал ходить на демонстрации и снова бросал камни в толстых шуцманов. Сидел у немцев в тюрьме. Был осуждён и выслан в Данию. Там тоже вступил в компартию. Распространял листовки. В 1923 году меня арестовали и выслали в СССР.
Датчане посадили меня на советский пароход «Свобода», и я приплыл этим пароходом в Ленинград. 19 марта 1923 года — самый счастливый день в моей жизни: я ступил на землю первого государства рабочих и крестьян. Я плакал от радости, мне хотелось обнять прохожих, кричать, что я хочу строить вместе со всеми коммунизм — заветную мечту человечества.
С головой окунулся в новую жизнь. Работал инструктором в школе портных, учил русский язык, окончил рабфак, а затем поступил в институт. К тому времени я уже был активным членом нашей большевистской Ленинской партии. В ВКП(б) я вступил немедленно, как только приехал, в 1923 году.
Мой институт имел красивое название: «Ленинградский институт советского строительства и права». Мне именно хотелось строить страну по научным методам, оберегая её от контрреволюции! Вы улавливаете ход моих мыслей? Жить и работать по законам страны Советов — таков был мой лозунг.
Окончил я институт в 1934 году и прибыл по распределению в Карелию. От зари до зари трудился в прокуратуре республики. Служил помощником прокурора. С 17 января 1936 года я — председатель Петрозаводской коллегии защитников. Тогда говорили не адвокат, а защитник. Защитник — верное понятие.
В том же году я женился. Она, между прочим, русская, Мария Степановна Лебедева. Моложе меня на восемнадцать лет. А что? Я был гусар, как говорится. Весёлый, горячий. Она — простая продавщица, а у меня такая высокая должность.
Поехали на мою вторую родину в Ленинград отметить с друзьями по институту Первомай. Очень хотел показать Маше город Ленина. Нас там и арестовали, в Ленинграде. Ну да про это сейчас писать не принято. А жаль. Я бы вам такое порассказал! Вы верите, что у человека есть душа? Верите? И я верю. Так вот за время допросов и лагерей моя душа поседела. Перед вами человек с седой головой и с седой душой.
Но хватит, не могу вспоминать. «Скорую» вам придётся вызывать. Показать вам справку о том, что я реабилитирован? Ну, может быть, у вас спросят в редакции. А почему нет? Можете записать номер постановления, кто подписал. Нет, я вам покажу его. Вот читайте: «Постановление Президиума Ленинградского городского суда от 20 марта 1956 года. Дело в отношении Ниссона И. И. производством прекратить за недоказанностью его виновности. Гражданин Ниссон Иосиф Исаакович считается полностью реабилитированным. Председатель Ленгорсуда Ерёменко».
Запишите ещё. Ниссон был на фронте. Я из лагеря прямиком добровольцем поехал на войну. Правда, на передовую меня не взяли. Сами понимаете почему. Не доверяли. К тому же годы. Мне тогда стукнуло сорок пять лет. Направили в стройбат. Строили мы мосты, переправы. Восстанавливали железную дорогу. Работы хватало больше, чем в лагере. Трудился я с душой. Тут был мой передний край. И я вёл за собой других. После войны вернулся в Петрозаводск. Работал инспектором в Министерстве соцобеспечения. В 1947 году я уже старший инспектор…
