Руководство города поступило очень разумно, выделив ему две большие квартиры на одной лестничной площадке. Одна, естественно, для жилья, вторая — служебная. Во второй разместились большая научная библиотека и кабинет Андрея Яковлевича Кремса, где он принимал нефтяников, геологов, приезжавших к нему за советом. Там он принимал и меня. Помощником служила моложавая симпатичная жена. Она записала в толстый журнал мою фамилию, должность, время начала беседы.
Высокий, грузный, седоватый человек, который уже пересёк семидесятилетний рубеж. Умное, интеллигентное лицо, пытливые молодые глаза, иногда в них застывает вопрос.
— Не говорите быстро, он глухой, — сказала тихо его жена. Теперь я замечаю, что от уха моего собеседника бежит беленький проводок и скрывается под галстуком в свежей голубой рубашке.
— Это моя Фатима, — улыбнулся Кремс не мне, а жене, и повёл за ней любящим взглядом. — Вы, конечно, знаете, кто такая Фатима… Вас интересует моя жизнь от альфы до омеги? Родился я в Баку, в далёком 1899 году. В девятнадцать лет окончил Бакинское политехническое училище. Родители мои имели отношение к нефти, вот и я пошёл по их стопам. Меня с юности интересовала разведка нефти. Во мне жил какой-то ещё один любознательный шустрый человечек, который то и дело сыпал вопросами. С детства я был «почемучкой». Не добывать, а разведать, найти, постичь тайну природы: почему именно здесь нефть, а не рядом? Ключ у меня был — знания, а вот где лежит сундук с кладом? Да нет, конечно, я лукавлю, я знал, догадывался: иногда тот же человечек подсказывал, где надо ставить буровую вышку, где вырвется чёрный фонтан…
Ах, какой я был огонёк в юности! Поискам моим несколько помешала революция, но ненадолго: советской власти тоже нужна была нефть. Много нефти. Что помешало мне — это сыпной тиф. Сыпняк подкосил меня крепко. Я болел страшно, еле выжил. Сыпняк дал осложнение на уши, и я перестал слышать мир.
Начал я техником-геологом. Без отрыва от работы окончил Бакинский нефтяной институт. О боги! Как я любил учиться! Великое счастье, когда ты обогащаешь себя каждый день новыми знаниями. Именно счастье!
В 1930 году я был назначен заместителем начальника управления «Азнефти». По сути, я был как бы главным геологом Азербайджана. Кстати, в 1932-м ввели такую должность. В 1931-м я сделал в Москве, на ВСНХ — Высшем Совете народного хозяйства, очень дерзкий доклад. Георгий Ипполитович Ломов, зампред Госплана страны, очень был доволен и беседовал со мной почти полдня. Редкой любознательности человек. Для меня любознательность — главный показатель человека. Впрочем, меньше знаешь — дольше живёшь… Ломова расстреляли в тридцать восьмом.
За открытие нового большого месторождения близ Баку в 1931 году меня наградили орденом Ленина. В 1932 году официально назначили Главным геологом «Азнефти».
Через два года меня забирают в Москву. Я руковожу поисками нефти по всей стране. Работа меня свела со многими видными деятелями Советского государства. Меня обогрел, помог встать во весь рост Григорий Константинович Орджоникидзе. Для партийных коллег товарищ Серго был действительно товарищем в полном смысле этого великолепного слова. Он тогда руководил тяжёлой промышленностью страны. Как он погиб — тайна. Но человек этот в моей памяти — на первом месте. Толковый руководитель, внимательный, конечно же, требовательный, у нас ведь по-иному нельзя. Орджоникидзе был славным, по-кавказски гостеприимным человеком. Он подарил мне первый в моей жизни слуховой немецкий аппарат. Серго не терпел лжи, обмана. Сам всегда говорил правду. За это и не любил его Хозяин, за это и погиб товарищ Серго. Как я переживал! Чем провинился он? Почему?
Орджоникидзе тоже обладал безграничной любознательностью. Мы с ним и подружились на этой почве — я учил его нефтяной геологии, он запомнил и цитировал не раз мои слова: «Миром будет владеть тот, кто будет владеть нефтью».
Любимый нарком посылает меня в 1936 году в Америку. «У тебя западная фамилия, сойдёшь за американца, — сказал Серго мне перед отъездом. — Вникай, разнюхивай. Ты ведь разведчик недр. Разведай души нефтяных магнатов, технические новинки, а главное, их закрома. Сколько нефти отрыто, сколько месторождений нащупали. Заводи знакомства. Америка — наш друг и наш соперник. Года тебе хватит? Если мало, живи ещё год, но чтоб привёз чемодан учёных книг и десять тетрадей своих записей».
Американцы сначала свысока на меня глядели, потом уже — как на равного, потом — подскажи да научи…
