Богиня Небесная, когда они с Рук нашли его, полумертвого, на границе территории, то решили, что он не проживет и дня! Кости Бьорна были сломаны, бок – покусан каким-то Порождением Теней, а его ноги… руны, его ноги были окровавлены и опухли от долгих блужданий по горной местности без обуви.
Рук вернула его к жизни с помощью Ашерона и его лучшего друга Ремуриана. Благодаря их исцеляющим рунам и упрямству Рук Бьорн избежал тени Монстра Теней.
И все же прошло четыре месяца, прежде чем Бьорн произнес хоть одно слово. Рук души в нем не чаяла. Она уверяла всех, что до похищения он наверняка был дворянином, но этот факт Бьорн никогда не подтверждал и не отрицал. Они все просто предположили, что он был Повелителем Солнца из-за его могущества и царственных манер.
Какое-то время Сурай неподдельно завидовала преданности Рук Бьорну – пока не вспомнила, что саму Рук тоже нашли при схожих обстоятельствах после того, как ее мать обнаружила, что Рук разорвала помолвку с сопливым принцем Эффендира, которому была обещана.
Рук не была избита и не находилась при смерти, как Бьорн. Нет, королева островов Моргани знала свою дочь достаточно хорошо, чтобы понимать, что никакие побои не заставят Рук передумать после того, как она сбежала в день своей свадьбы.
Вместо этого мать изгнала Рук и лишила титула принцессы Моргани.
Рук, должно быть, увидела часть себя в Бьорне. Странник, без семьи, дома или титула. Но Сурай никогда не чувствовала такой близости к провидцу. Прошло тридцать смертных лет, но ее до сих пор не отпускало ощущение, что она почти не знает Бьорна.
Бросив нетерпеливый взгляд на Рук, Сурай вздохнула и встала, собираясь разбудить провидца. Но он в это же мгновение спрыгнул с дерева и приземлился на ноги, широко раскрыв глаза и тяжело дыша.
– Ашерон! – закричал Бьорн, моргая и все еще находясь во власти призрачных видений. Пот блестел на его эбеновой коже, черты нестареющего лица исказились.
Сурай бросилась к нему и прикоснулась к его лицу, чтобы успокоить.
– Бьорн, это я, Сурай. Ты только что вышел из видения.
Задыхаясь, он оттолкнул ее руку.
– Где Ашерон? Возможно, уже слишком поздно!
В голове у Сурай запульсировало – от страха или разочарования, она не знала.
– Дыши глубже. Присядь здесь.
Бьорн трижды с усилием выдохнул, надувая щеки. Сурай никогда не видела его таким расстроенным.
– Смертная, я видел ее. Каким-то чудом она все еще жива. Но я вижу, как дороги перед ней расходятся. Я вижу… Я вижу…
Сурай прижала ладонь к щеке Бьорна, подавляя желание вытянуть из него что-то еще. Мышцы под его челюстью напряглись и сильно вздулись.
В первые несколько минут после своих видений Бьорн с трудом приходил в себя, и образы могли легко перепутаться в его голове, если его мягко не вернуть в реальность.
– Бьорн, я здесь, – проворковала Сурай, пытаясь задобрить его своим голосом. – Все будет хорошо, просто не торопись.
– Ей надо поторопиться, – выдохнул он. – Ее нити слишком запутались вокруг призрака смерти, и я не могу найти способ распутать их. Она должна убить ворграта, чтобы выжить. Я также вижу стрелу, глубоко вонзившуюся в грудь ворграта, а следом за этим – и ее смерть.
– Возможно, есть…
Прежде чем Сурай успела закончить фразу, Бьорн схватил ее за воротник плаща. Его белесые глаза смотрели сквозь нее на что-то, чего она не могла видеть.
– Все… все наши судьбы… зависят от одной этой смертной девушки. Она не должна умереть. Ей нельзя умирать! Ворграт – это ключ! Ашерон… Ашерон должен найти ее и сотворить еще одну нить. Он не должен позволить ей убить ворграта!
Глаза Бьорна закатились, и Сурай подхватила его, не позволяя упасть, и опустила на мягкую землю. Устроив друга поудобнее, она согрела на тлеющих углях немного чая из лунной ягоды.
Пока Сурай поила Бьорна чаем, ее руки дрожали, а разум лихорадочно пытался осмыслить все услышанное.
Но сколько бы раз она ни прокручивала в уме слова провидца, как бы ни пыталась истолковать их значение, одно было ясно: все их жизни зависят от того, выживет ли смертная девушка в опасных, наполненных злом землях, где Проклятие уничтожало целые королевства за один день.
Закрыв глаза, Сурай послала безмолвную мольбу Богине – хотя в глубине души сомневалась, что даже та может помочь им сейчас.
И все же что-то близкое к надежде шевельнулось в груди Сурай, согревая холодные тени охватившего ее отчаяния. Хейвен отличалась от всех смертных, которых Сурай когда-либо встречала. И от всех Солисов, если уж на то пошло.
Она была совершенно иной. Храброй сверх всякой меры. Доброй в нужный момент. Свирепой, преданной и обманчиво сильной.
Но больше всего Сурай уповала на внутренний свет, практически бьющий из Хейвен. Этот свет пробился сквозь неприступность Ашерона – хотя тот так и не признал этого – и вызвал доверие Рук, даже несмотря на то, что смертные сделали с ними обоими.
Этот свет вызывал у Сурай желание назвать Хейвен другом.
Возможно, для снятия проклятия значение имели не сила или умение, а сердце. Возможно, свет внутри Хейвен сможет рассеять тьму, окутывающую их мир.
