Воистину, его прегрешения бесчисленны.
Пусть Солис с добрыми лавандовыми глазами и понимающей улыбкой была милой, но в трудной ситуации Сурай всегда выберет сторону своего народа. А Хейвен и Ашерон всегда будут врагами.
Лучше всего доверять только самой себе.
Перед тем, как забраться под одеяло, Хейвен огляделась. Ашерон, расправив плечи, стоял на краю леса, вглядываясь куда-то вдаль. Казалось, он смотрел в сторону Лорвинфелла. Если не считать вздымающейся груди, он был спокоен, как удав.
И все же боль была написана на его лице.
Зарывшись поглубже в шерстяное одеяло Сурай, пахнущее лотосом, специями и землей, Хейвен задумалась, о чем же приходится беспокоиться Повелителю Солнца.
Может быть, о том, как бы влажный воздух не испортил его волосы. Эта мысль заставила ее усмехнуться, а затем она заснула… и провалилась в кошмар.
Глаза Хейвен резко открылись. Ее сердце бешено колотилось. Где она? Быстрый взгляд по сторонам оживил ее память.
Точно. На территории Погибели.
Проведя потной ладонью по волосам, Хейвен выровняла дыхание. Ее глаза обшаривали пещеру в поисках Повелителя Теней, медленно приспосабливаясь к освещению.
Это просто сон… кошмар.
Тем не менее Хейвен уловила затихающий шепот темного голоса, эхом отдающийся в ее голове, неразборчивый… и все же пугающе
Со стороны леса тихо заржала лошадь. Приподнявшись на локтях, Хейвен посмотрела на Солисов, спящих в своих мешках. Голова Сурай покоилась на груди Рук, поднимаясь и опускаясь в ритме дыхания подруги, ее темные волосы разметались по лицу.
Обе девушки выглядели умиротворенными. Хейвен пронзил укол зависти: наверняка они видели приятные сны.
Бьорн, наоборот, сидел, скрестив ноги, у края пещеры, его белые глаза были открыты и ярко светились в ночи.
Затаив дыхание, Хейвен бесшумно подкралась к провидцу. Оказавшись рядом, она поняла по его ровному дыханию и застывшему взгляду, что он спит… или что-то в этом роде.
Пробираясь вниз по камням, девушка тихо скользила между валунами, пока не заметила движение возле деревьев. Вспышки серебра. Свист рассекающей воздух стали взывал к каким-то глубинным струнам ее души.