Карта на столе изображала Холинар: великий город, который выглядел таким же впечатляющим, как Веденар. Стопка бумаг рядом, судя по всему, представляла собой последние донесения, переданные с помощью городских даль-перьев, и рядом сидел иссохший от старости ревнитель, готовый читать королю или делать заметки по его просьбе.
— Я думаю, мы почти готовы, — объяснил король, отметив ее интерес. — Промедление было почти невыносимым, но необходимым, уверен. Капитан Каладин в самом деле хотел отработать полеты с другими людьми, прежде чем взяться за мою королевскую персону. Я в силах отнестись к этому с уважением.
— Он попросил меня полететь с ним над бурей в Тайлен, — сообщила Шаллан, — чтобы открыть местные Клятвенные врата. Он неимоверно переживает из-за того, что может кого-то уронить, — но если такое случится со мной, я владею собственным буресветом и должна пережить падение.
— Отлично! — обрадовался Элокар. — Да, прекрасное решение. Но вы же не об этом пришли поговорить. Что вы хотели у меня попросить?
— На самом деле… — начала Шаллан. — Ваше величество, мы можем поговорить наедине?
Он нахмурился, но затем приказал своим людям выйти в коридор. Когда два охранника из Тринадцатого моста поколебались, король проявил твердость:
— Она Сияющий рыцарь. Что, по-вашему, может со мной произойти?
Они вышли вереницей, оставив их вдвоем у стола. Шаллан перевела дух.
И изменила свое лицо.
Она не стала Вуалью или светлостью Сияющей — незачем раскрывать секреты, — но примерила на себя иллюзорную маску Адолина. Делать это в присутствии постороннего было на удивление неудобно. Она продолжала твердить всем, что принадлежит к ордену инозвателей, как Ясна, чтобы никто не знал о ее способности превращаться в других людей.
Элокар вздрогнул.
— А-а, — протянул он. — Да, точно.
— Ваше величество, — проговорила Шаллан, чье лицо и тело теперь выглядели так же, как у горничной, которую она нарисовала чуть раньше. — Я переживаю, что ваша миссия окажется не такой простой, как вы думаете.
Письма из Холинара — последние из тех, что они получили, — были полны страха и беспокойства. В них говорилось о бунтах, о тьме, о спренах, которые принимали особые формы и мучили.
Шаллан изменила лицо на лицо солдата.
— Я готовила команду шпионов, — объяснила она. — Они умеют внедряться и собирать сведения. По очевидным причинам я держала свое занятие в секрете. Мне бы хотелось предложить вам свои услуги ради вашей миссии.
— Я не уверен, — нерешительно пробормотал Элокар, — что Далинар позволит мне забрать сразу двух его Сияющих.
— От того, что я здесь сижу, для него мало пользы, — возразила Шаллан, все еще с лицом солдата. — Кроме того, это его миссия? Или ваша?
— Моя, — ответил король. И опять поколебался. — Но давайте не будем себя обманывать. Если он не захочет, чтобы вы отправлялись…
— Я не его подданная. И пока что не ваша. Я свободная женщина. Сами мне скажите, что случится, если вы доберетесь до Холинара и окажется, что Клятвенные врата захватил враг? Вы позволите мостовику прорываться с боем, и все? Или, быть может, найдется вариант получше?
Она «одела» лицо паршуньи с одного из старых набросков.
Элокар кивнул и обошел вокруг нее:
— Вы говорите, команда. Шпионов? Это интересно…
Спустя недолгое время Шаллан покинула комнату, неся в кармане внутри левого рукава формальный королевский документ с просьбой, чтобы Далинар позволил Шаллан присоединиться к экспедиции. Каладин сказал, что может перенести шестерых, не считая нескольких мостовиков, которые летели сами.
Адолин и Элокар; оставались места еще для четверых. Она сунула выданное Элокаром прошение в защищенный карман, рядом с письмом от Мрейза.
«Мне просто нужно оказаться подальше отсюда, — подумала Шаллан. — От всех, от Ясны — по меньшей мере до тех пор, пока я не разберусь, чего хочу».
Часть ее знала, что она делает. Становилось все труднее прятать некоторые вещи на задворках разума и игнорировать их, ведь она произнесла Идеалы. Но вместо того, чтобы с этим разобраться, Шаллан убегала.
Но она действительно могла помочь группе, отправляющейся в Холинар. И сама мысль о том, чтобы полететь в город и разгадать его тайны, казалась захватывающей. Шаллан не только убегает. Она еще и поможет Адолину вернуть его дом.
Узор на ее юбке загудел, и она загудела вместе с ним.
Далинар вернулся в лагерь очень усталым, подозревая, что лишь мощь доспеха позволяет ему держаться на ногах. Каждый глоток спертого воздуха внутри шлема туманил металл, который — как обычно — становился в какой-то степени прозрачным, едва опускалось забрало.
Он сокрушил гердазийцев — отбросил их, вынудил начать междоусобную войну, обеспечил безопасность земель алети на севере и завоевал остров Акак. Сейчас же двигался на юг, чтобы атаковать веденцев у границы. На Гердаз ушло намного больше времени, чем ожидал Далинар. Его военная кампания длилась вот уже четыре года.
Четыре славных года.
