Даже если всему придет конец полностью

В первые дни все было неплохо, я совершал долгие прогулки вверх-вниз по холмам, стараясь побороть одышку, наградой мне под палящим солнцем служило мороженое или банка колы, порой я бродил по Чайнатауну, а когда становилось слишком жарко, усаживался в каком-нибудь промерзшем кафе или шатался по универмагам. Я наснимал много фотографий, в Сан-Франциско везде возникает ощущение, словно глаза сами требуют, что необходимо скорее достать телефон и СРОЧНО начать снимать, и не важно, стоишь ты в замусоренном переулке в злачных кварталах Норт-Бич или на вершине Телеграф-Хилл, обозревая город, он весь как произведение искусства, им невозможно насытиться, хотя потом, уже собираясь выложить что-нибудь, я никогда не мог найти фотографию, которая меня бы полностью устраивала. По вечерам мы с Натали смотрели сериалы по телику, иногда выбирались куда-нибудь поужинать, но чаще просто заказывали домой пиццу или тайские блюда и съедали все на террасе рядом с бассейном.

Как-то вечером, недели через две после моего приезда – я уже собирался ложиться, – она позвала меня и спросила, не хочу ли я курнуть. Я вышел в крошечный садик, Натали лежала там, растянувшись на одном из шезлонгов, и смотрела на звезды; вокруг было полно засохших растений в красно-коричневых терракотовых горшках, и запах марихуаны сливался с ароматом сухой земли и пожухших листьев, а тот, в свою очередь, смешивался с выхлопными газами, чадом уличных кафе, помойной вонью и прочными ночными запахами прогретого жарой грязного города.

В руке у нее был косячок, она втянула дым, потом протянула мне, задержав при этом дыхание с забавно сжатыми в плотную линию губами.

– Типа, если сам хочешь.

Я сделал затяжку, задержал в себе и почувствовал, как от сладкого, жженого, как бы влажного дыма лицо начинает сиять.

«В то лето, когда мне стукнуло девятнадцать, я жил в Сан-Франциско».

– Твоей маме такое нравилось, – сказала она, еле заметно улыбнувшись. – Она была здесь летом, перед тем как познакомилась с Андерсом, ты знал об этом? Жила по ту сторону залива, в горах. Приезжала из-за гольфа, всего на неделю, но рассказывала потом, какая это была фантастика.

– Я помню что-то такое про соревнования по гольфу, – ответил я, – но про травку она ничего не говорила…

Натали прыснула:

– Да, только она тут подружилась с одной американкой, обе проиграли кат[96], так что сидели всю вторую половину дня, курили и смотрели на город. – Она улыбнулась и изобразила юную маму, начав говорить высоким, наивно звучащим девичьим голосом: – Видно было туман, как он наползает с моря и типа как садится, затаившись, как огромный бело-серый котяра! И медленно пожирает Золотые Ворота и дома и… типа как накрывает горы навроде старого шерстяного одеяла, а потом мы накурились, и город исчез, казалось, что к нему можно прикоснуться рукой, вид такой, просто фа-а-антастика!

Натали, не глядя в мою сторону, протянула руку, и я передал ей косяк. Глубокая затяжка, взгляд устремлен к звездам. Выдох с тонкой струйкой пряного подслащенного смрада.

– Она обожала это место. «Если б я могла заново прожить жизнь, стала бы хиппи в Хейт-Эшбери, – любила она повторять. – Или битником в Норт-Бич. Или пошла бы учиться в Беркли. И у меня был бы дом высоко в горах с балконом, с которого видно море, и я бы сидела там по вечерам и смотрела, как накатывает туман, и укуривалась до чертиков, просто фа-а-антастика!»

Натали снова подкинула мне косяк, я затянулся, два раза, три. В голове плавал сироп.

– Малин обожала это место, – повторила она. – Я съездила туда сегодня, пока ты гулял. У меня сохранился адрес на одном из ее старых писем, в те времена мы, знаешь ли, еще письма друг другу слали, она вечно куда-то уезжала со своим гольфом и отовсюду старалась рассылать письма. В общем, у меня сохранился адрес, но того дома больше нет, поля для гольфа тоже, в горах был пожар то ли прошлым летом, то ли позапрошлым, все перегорожено, стройплощадка и вывеска о каком-то девелоперском плане, но там, кажется, никого не было, просто… контейнеры и забор и…

Я наклонился передать ей косяк, но она не среагировала, вроде как вообще перестала меня замечать.