В море на каменистом островке стоит красный маяк и таращится на нас. Остров неожиданно большой, на нем высится густой лес, а на некотором расстоянии от горы я различаю несколько домов. Со стороны птичьего заповедника доносятся крики чаек. Место не кажется мне незнакомым, я словно вернулся домой, на маленький уютный холм среди шхер, но только когда взгляд, блуждая, охватывает панораму открытых пустынных просторов, меня вдруг оглушает мысль: это же как у Толкина – место, которое кажется совершенно обычным, но при этом мерцает светом непознанного и величественного.
Острова Свенска-Хёгарна находятся в самой дальней части Стокгольмского архипелага. Позади них голый горизонт, за нашими спинами едва различим материк, нависший серым мороком.
Здесь кончается Швеция.
Из года в год, в каждый летний круиз, мы намечали остров нашей целью. Но то папа винил во всем слишком сильный ветер, то безветрие, то ветер был что надо, но дул, к сожалению, не в ту сторону.
Только теперь до меня доходит, что он не отваживался. Папе никогда не хотелось приключений. Он предпочитал стоять на приколе у Сандхамна, где им все восхищались, и скользил из одной гостевой гавани в другую, заходя то на Мёю, то на Гринду, то в Финнхамн[121]. Больше всего ему хотелось, чтобы неделя включала в себя минимум хлопот. И лишь теперь – когда, уменьшив стаксель, я медленно пропускаю по левому борту участок подводных камней, команда примолкла, и только девчонка, стоя на носу, выкрикивает мне курс, – я понимаю, что всегда мечтал сюда попасть.
Сидя в одних плавках под давящими лучами солнца, я наблюдаю, как мы вступаем в блестящие воды и медленно скользим по узкой и мелкой котловине бухты.
– Давайте мы… – шепотом начинает долговязый и достает маску, я киваю и принимаюсь насвистывать мелодию из «Звездных войн».
– Тут никого, – шепчет с носа девчонка. – Не вижу ни одной лодки.
Она права, крошечный причал пустует, как и маленькая пристань для моторных лодок. Три или четыре никем не занятых буйка покачиваются на поднятых нами волнах. Солнце крышкой нависло над зеркальной гладью воды. Меня вдруг одолела вялая сонливость, и я вспомнил, что почти не спал последние две ночи.
Мы швартуемся. Девчонка и двое старших парней спрыгивают на землю с чипсами и канистрой красного, долговязый дымит найденной где-то сигарой, потом закашливается, остальные хохочут. Длинноволосый коротышка остается сидеть на кокпите, жмурясь на солнышке, он перевязал себе руку, отек, кажется, стал сильнее, у него там одновременно ожог и открытая рана, по-хорошему ему надо бы в больницу.
Да и хрен с ним. Все равно недолго уже осталось.
Вообще-то мне не хочется бросать «Мартину», но в то же время совсем нет смысла торчать тут и ждать развязки. Ребенком я любил, когда мы прибывали на новое место, я спрыгивал на берег, на незнакомую скалу, исследовал пляжи, бухты, заросли и валуны. Теперь не то. Может, потому что теперь меня не манит неведомое.
Когда остальные скрываются из виду, я спрыгиваю на маленький причал и отправляюсь в путь. Архипелаг Свенска-Хёгарна отличается от других островов в шхерах, его острова не ровные и покатые, напротив, здесь полно расщелин и небольших возвышенностей, оврагов и валунов, поверх них проложена разветвленная система деревянных мостков и дорожек, чтобы посетители, не испытывая дискомфорта, могли побродить по острову.
Дойдя до центра острова, я миную старое кладбище, огороженное невысокой каменной стеной: участок выжженной травы, на котором, как гласит табличка, похоронены прежние смотрители маяка и их семьи, хотя, возможно, место захоронения освоили еще раньше, остров был заселен в ХV веке, а в то время, по моим представлениям, он периодически оказывался отрезан от цивилизации на недели и даже месяцы из-за штормов, льдов или штилей.
