Даже если всему придет конец полностью

Все происходит очень быстро, мужчины и мальчишки собираются на причале, девчонка еще раз повторяет всю историю, я указываю место, а длинноволосый коротышка подкрепляет мои слова довольно туманной репликой о том, что видел дым, подымавшийся от островов близ Хорсстена («хотя это, может, кто-то костер разжег, или облако, или еще чего»), они собирают багры, топоры и молотки, один из детей, черный кучерявый мальчишка, отбегает в сторону и отдирает от сарайчика готовую отвалиться доску, он воинственно размахивает ею в воздухе – на конце доски застрял гвоздь, это же приключение, наконец-то что-то происходит, будет что внукам рассказать.

– Но Андреас… – произносит мамаша, теперь и она плачет, девчонка все еще лежит у нее на коленях, они спрятались в тень и накрыли нашу подругу клетчатым красным полотенцем, принесли воду и печенье, налили ей кофе. – Андреас, разве не лучше дождаться полицию? Забыл, что у тебя спина?

– Никто сюда не приедет, – отвечает он, накидывая спасательный жилет и уверенным движением бывалого вояки прилаживая к ремню охотничий нож, – сейчас здесь, кроме нас, никого нет, пусть эти трусливые сволочи не думают, что нас можно запугать.

Они берут самый быстрый из имеющихся катеров и отчаливают, я думал, они велят мне отправляться с ними и показать дорогу, даже заготовил аргументы, чтобы увернуться от этого, но меня никто и не просил об этом, может, увидели во мне задрота, слабака и пухляка. Я подхожу к длинноволосому, он все еще сидит на носу яхты, после нашего прибытия прошло максимум минут десять, мы следим за удаляющимся катером с мужчинами и мальчиками, он высвистывает мотив из «Звездных войн» и постукивает пальцами по окошку форпика, сидящие там парни радостно стучат в ответ.

Полчаса спустя мы отбываем с острова. За нашими спинами в чистом синем небе клубится столб дыма.

Когда старшие парни поднялись на палубу, все в черном и с лицами, скрытыми масками, а потом спустились на прогретый солнцем причал с криками «ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ? – СПАСЕМ ПЛАНЕТУ!» – шок от их появления был так велик, что оставшиеся – мамаши с маленькими детьми – просто покидали все и убежали. Мы обшарили лодки в поисках всего, что могло нам пригодиться: еды, топлива, воды, – а девчонка тем временем сидела на мостках, переливая бензин из канистры в пустые бутылки из-под лимонада, потом вырвала страницы из газеты с кроссвордами, скрутила их и вставила в бутылки, ее поглощенность процессом почти завораживала: как она сидела на чужом махровом полотенце, как отхлебывала кофе, пока возилась с зажигательными бомбами; мы достали газовые баллоны из всех лодок и выставили на палубе «Петтерссона», потом отвязали «Мартину» и отошли от причала, длинноволосый поджег фитили на бутылках и побросал их в лодки, он промахнулся всего раз, лодки загорались одна за другой, пламя принялось лизать мостки и веревки, перекинулось на траву и сарайчики, под конец мы отвязали «Петтерссона» и веслом подтолкнули к причалу и пламени, а потом стали быстро отходить подальше от бухты. «Черт-черт-черт», – орал длинноволосый коротышка, а я поддавал газу, чтобы побыстрее смыться, а потом – В-В-ВУ-У-У-У-УХ – Х-Х – Х-Х – все вокруг превратилось в пылающий ад, все завопили, закричали «ура», и на нас осыпался дождь щепок, коротышке досталось горящей доской с «Петтерссона» по плечу, от боли он запищал как котенок, вокруг был полный хаос, а я стоял на кокпите и просто вопил изо всех сил, остальные вторили мне, даже раненый коротышка, все, кроме девчонки, она тихо сидела, будто окаменев, и разглядывала горящий остров, деревья, дома, все было в языках пламени, и я видел, как ее тонкие губы выговаривают «привыкайте, вашу мать».

Стоя в каюте, я смотрю на морскую карту.

– Где мы? – спрашивает длинноволосый, он рядом со мной, смазывает руку какой-то мазью типа кортизона, это все, что нашлось на борту, папа этот тюбик использовал от комариных укусов.

Остальная часть шайки ютится, ликуя, на кокпите, кто-то открыл бутылку шампанского, у нас есть чипсы, пиво, конфеты, у нас есть стейки и красное вино, консервы, пресная вода и бензин – у нас есть все.

– Здесь, – говорю я, указывая на участок синей открытой воды где-то на отшибе большого архипелага. – Где-то здесь.

– И куда мы? – почти робко интересуется он. – Обратно?

Я отрицательно мотаю головой:

– В море.

– Но… мы же почти закончили? Мы ведь уже… Я хочу сказать, должны же они теперь понять, что… ну, что пора всерьез отнестись к проблеме климата?

У меня вырывается смешок, я сам не узнаю собственного смеха, он звучит так глухо и плоско, как смех, наложенный поверх старых комедийных сериалов.

– Всерьез? Всерьез к проблеме климата? Люди, которые все свои сбережения тратят на катера, жрущие по двенадцать литров за морскую милю, никогда в жизни не поймут, о чем это. И думать нечего их переубедить. Они кое-что другое должны понять.

– Что же?