Шуршащий блистер с таблетками в кармане – настоящее сокровище, тонкие слои пластика и фольги дают ощущение счастья, стоит только сунуть руку и дотронуться до таблеток, убедиться в их наличии, как меня охватывает радость и спокойствие. В аптеке заартачились и согласились на самую маленькую упаковку для Дидрика, ту, в которой шестнадцать таблеток, но можно же потом еще купить, к тому же DrSverre74 всегда подстрахует, все в порядке, я взяла себе всего две штучки, там еще куча осталась!
В детском отделе на самом верхнем этаже тихо и пусто. Я здесь никогда не бывала, пожалуй, я в принципе ни разу в жизни не покупала детскую одежку, понятия не имела, что она бывает разных брендов, миленькая розовая кофточка от Ральфа Лорена, платьице от Гуччи, охренительно хорошенькие шмотки французской марки под названием «Пти Бото», я такой и не встречала раньше, крохотные беленькие шелковые носочки, я сдерживаюсь, чтобы не захихикать от умиления, глядя на все это, блин, сколько же удовольствия от детей.
– Могу я вам чем-нибудь помочь?
Симпатичная темнокожая девушка в безупречно белой блузке и черных джинсах, красивые губы накрашены красной помадой, лоб и кожа под глазами изящно выделены хайлайтером.
– Нет, я просто смотрю… хотя вообще-то мне нужно купить немного одежды. На девочку четырех месяцев.
Широкая улыбка, красивые белые зубы.
– Замечательно, это для вашего ребенка?
Я неуверенно киваю, немного разочарованная тем, что она меня не узнала.
– Именно.
– Ищете что-то особенное? Потому что мы
– Нет, мне скорее… всякой разной одежки. Чтобы ей хватило на три-четыре дня.
– Вы куда-то едете?
Я начинаю немного ерзать.
– Никуда не едем. Ей просто нужно.
На несколько секунд воцаряется тишина, в красивых глазах с накладными ресницами вдруг появляется растерянность, мне до этого казалось, что она немного старше, но теперь даже сквозь слой макияжа я замечаю, что она на самом деле моих лет, для нее привычно очаровывать богатых старушенций, у которых недавно появился внук или внучка, или флиртовать с парами среднего возраста, которых пригласили на крестины, а я в шлепках, потертых джинсах и застиранной черной майке не укладываюсь в привычную схему.
– Здесь у нас в основном представлены эксклюзивные марки, – неуверенно начинает она. – Если вам нужна базовая одежда, лучше поискать… – смуглые пальчики с покрытыми серебристым лаком ноготками делают неопределенное движение куда-то вдаль, вниз, – где-то еще.
– Был пожар, – произношу я, не задумываясь. – Мы попали в тот лесной пожар в Даларне, все наши вещи пропали. Она сейчас с бабушкой осталась, а мне нужно раздобыть новую одежду.
Лицо вдруг оживляется, словно я нажала на кнопку, на нем появляется сестринская мина изумленного сострадания, худенькая ручка скользит к губам, так обычно делают в высшем обществе, когда смеются или изумляются до глубины души.
– Ах, неужели! Милочка, с вами-то как? Где вы сейчас?
– Со мной все хорошо, – вежливо отвечаю я. – Мы остановились в гостинице. Все себя хорошо чувствуют, как я уже сказала, но нам сейчас нужно купить немного одежды.
– Но вы же в любом случае получите какую-то выплату по страховке, так ведь? Я только что смотрела в новостях: маловероятно, что все получат полностью причитающуюся сумму, больше полумиллиона домов пострадало, чиновник по связям с общественностью сказал, что они не смогут выплатить так много, государство должно включиться и помочь покрыть расходы, как было в пандемию.
Я не отвечаю, а просто прохожу мимо нее и углубляюсь в магазин, она следует за мной по пустому отделу, на ходу прихватывая несколько вешалок, я останавливаюсь напротив стойки «Бёрберри» и разглядываю хорошенькие юбочки и платьица в бежевую клеточку, там есть и мягкие игрушки, и мягкие одеяльца, мне хочется взять все, я хочу все.
– Какой-то полный дурдом творится, – полушепотом продолжает продавщица. – У моего папы фирма по экспорту в Нигерии, он торгует рыбой, но ему придется продать предприятие и переехать сюда, потому что рыба кончается, сардины стали вполовину мельче, чем раньше, поскольку планктона нет, так говорят.
Я пожимаю плечами:
– Хорошо, что я не ем сардин. Или планктон.
Она смотрит на меня в замешательстве:
– Но это же влияет на многое другое – если не будет сардин, пострадают более крупные рыбы, и морские чайки тоже, и…
– Чаек я тоже не ем.
Мои пальцы ощупывают нежную ткань пледа от «Бёрберри».
– Не знаете, из какой это шерсти?
– Из какой… шерсти?
Вначале она мне даже немного понравилась, но теперь раздражает, сложно представить что-то хуже красивых людей, не наделенных интеллектом, обеспокоенное темное личико, надутые губки, неестественно шелковистые прямые волосы.
– Да, шерсти. Она любит играть с такими вот пледиками, но он должен быть из правильного материала.
Одно мгновение она словно смотрит сквозь меня. Потом морщинки разглаживаются, как будто шарик накачали воздухом.
