Даже если всему придет конец полностью

Я вздыхаю, стискиваю зубы, подавляю порыв выскочить и схватить сумочку.

– Прошло больше двух лет. Ты даже не спрашиваешь, как я их провела, просто врываешься сюда с младенцем, сеешь хаос, когда я пытаюсь…

– О’кей, – рявкает он. – О’кей. Расскажи, Мелисса, как ты их провела.

Солнце сместилось, и его первые лучи начинают просвечивать сквозь жидкую шевелюру Дидрика, падают прямо на израненный череп, он словно просвечивает. Мы сидим молча.

– Я скучала, – произношу я наконец. – Очень сильно, в общем. И… размышляла.

Снова эти глазки кокер-спаниеля. Черт.

«Я должна рассказать, – думаю я. – Должна. Вдруг он мне поможет».

– И еще у меня, типа, зубы болели, – продолжаю я ровным голосом.

Он вскидывает брови:

– Зубы? Вот черт, это и правда больно. У Бекки скоро зубки начнут резаться, это почти самое неприятное, что бывает с грудничками, Вилья вопила и не спала несколько недель подряд, мы чуть с ума не сошли и… – он с улыбкой косится на меня, – ну да ладно, а у тебя чего зубы разболелись, конфет много ела, что ли?

Я мотаю головой:

– Нет, короче, никаких дырок, ничего такого, у меня была трещина на зубе. – Я стараюсь поточнее показать у себя во рту. – Вначале казалось, ничего страшного, но через несколько месяцев появилось неприятное ощущение, когда я ела мороженое или пила кофе, там, типа, как ныло, а потом чувствительность стала постоянной, и в конце концов мне стало безумно больно.

Я говорю все быстрее, чувствую, как подступают слезы, пот, ощущение приближающейся диареи, вот блин.

– Это был такой мрак, – продолжаю я, – хуже, чем ты можешь себе представить, и вот тогда я пошла к зубному, но врач хотела выдрать зуб, а это испортило бы мне всю внешность, плюс у меня тогда накопилась куча долгов, и денег на новый зуб вообще не было, а боль переросла в какой-то непрерывной чертов ночной кошмар, я не могла ни есть, ни пить, ни спать, вообще ничего.

У Дидрика очень сочувствующий вид.

– Бедняжка Мелли, звучит ужасно. С таким дерьмом сложно совладать… Тебе надо было дать о себе знать…

Он собирается добавить еще что-то, но из-за покачивающейся гардины слышится прерывистое хныканье, Дидрик резко встает и выходит; она не проспала и получаса, хотя, как он успел объяснить, дневной сон должен длиться не меньше полутора часов, если мы хотим как-то наладить ей суточный ритм, я слышу слабое бормотание и гуканье и думаю, что любовь, она там, внутри, а то, что здесь, снаружи, это что-то другое, даже и не знаю что.

Сумочка пуста, я перетряхиваю ее, роюсь, швыряю об стену и опускаюсь на пол. Оксик закончился, а запас в ванной подошел к концу еще несколько недель назад.

Беру телефон. DrSverre74 опять написал, как будто знает, ну конечно, знает, это же вроде как его работа – держать все под контролем.

«Привет, моя красавица Мелисса, я тут застрял в штиле с негнущимся уродцем (хе-хе) и думаю о тебе, красотка! Вот было бы замечательно искупаться тут с тобой нагишом. Как дела, тебе, случайно, не нужен вскорости новый рецепт? Вечером буду за компьютером, с радостью тебе его пошлю».

Я быстро пишу ответ, но стираю, как только вижу, что он офлайн, его не было в Сети около часа, это Дидрик меня задержал со своей фигней, и я не успела ответить, а теперь еще несколько часов может пройти, пока он объявится снова, я всхлипываю, это так кошмарно, это как задыхаться, не хочу – не хочу – не хочу.

Тыкаю в телефон, ощущая отчаяние, буквально захлестнувшее меня. Мой предыдущий пост собрал 32 459 лайков, я пялюсь в экран, почти парализованная этим числом. Пост не просто рванул, он оказался настоящей торпедой. Конечно, у меня имелись кое-какие ожидания, конечно, мне было любопытно, как воспримут новость о моем книжном проекте. Но больше 30 тысяч лайков? А к ним комментарии, сообщения, запросы от прессы, предложения о сотрудничестве, агент стриминговой платформы хочет прикинуть насчет телеформата; я не в силах сопротивляться – пальцы сами тянутся проверить, – смотрю свой счет, и сим-салабим, деньги хлынули потоком, они текли всю ночь и все утро, там больше, чем я обычно за месяц от фанатов получаю.