Поначалу слышен просто ровный шум, потом из него начинают выделяться дисканты, вой полицейских машин или еще чьи-то сирены, может, «Скорых» или пожарных, а может, всех вместе, а затем, несколько минут спустя, словно низкие басы, возникает плотный гул собравшейся в одном месте многотысячной толпы, рев моторов, лязг металла, лай собак, злобные голоса кричат-улюлюкают-скандируют, пробка превратилась в город, освещенный светом прожекторов.
– Моя девушка… – чеканит он ровным голосом, не глядя на меня, – у нее были непонятные боли в животе, ей делали ректоскопию, колоноскопию и все такое прочее, потом таблетки, за несколько недель она на них подсела. Врачи относились к ней как к наркоманке, никакой помощи ни от кого. Но она выкарабкалась.
Вижу, что здесь установили что-то вроде пандуса, огороженного сигнальной лентой и оранжевыми конусами, чтобы отвести движение с автострады, на пандусе стоят полицейские со щитами и в шлемах, под ним тоже полиция, в том числе конная, вокруг – море людей и неподвижных автомобилей, разлившееся по всем полосам дороги в обе стороны движения, оно перетекает на обочины, насыпи, в пожелтевший лес; дорогу перегородили до самой кромки воды, сотрудники службы спасения стоят, держа в руках красные пледы и бутылки с водой, там же люди в желтых рабочих жилетах и с рациями, на земле в окружении медиков лежит женщина, из ушей у нее течет кровь.
– Как она выкарабкалась? – интересуюсь я.
– Моя девушка?
Я киваю.
– Мы завели ребенка, – отвечает он, еле заметно улыбнувшись в зеркало заднего вида. – Мне кажется, человеку нужно что-то для мотивации. Иначе никогда не получится.
К машине подходит молодой полисмен, он в медицинской маске, из-под пилотки на лоб выбился вихор длинных волос, охранник показывает удостоверение, полицейский жестом пропускает нас, и мы движемся дальше; вот мы уже пробрались, на той стороне царит совсем другой беспорядок: полицейские автомобили, «Скорые», вопящая толпа с плакатами и баннерами, люди кричат:
– Как там у тебя сзади? – спрашивает он. – Нам надо…
Что-то с глухим звуком ударяется о лобовое стекло, и по нему начинает расходиться паутинка, круг за кругом сломанного льда, я снова кричу, в стекло влетает еще один камень, новая солнечная система, размером побольше, вырастает рядом с предыдущей, охранник орет:
Рядом с машиной человек десять, большинство младше меня, у некоторых лица скрыты под масками, они вооружены чем попало, вокруг темно, но чуть поодаль горит машина, пламя отбрасывает свет на нас, я кричу:
– А где остальные из твоей команды? – звучит сиплый мужской голос.
– Убежали, наверное. А этот хренов охранник поймал меня.
