В этом холме жил самый низший класс. Они были охотниками, ибо ничего другого делать не умели и не обучались. Но охотились они по-особому — передвигаясь в вырытых туннелях, они выслеживали местных обитателей и хватали их цепкими руками, утягивая вниз. Самым выдающимся давали дозу волшебной крови — и спустя некоторое время они делали успехи в развитии, постепенно переходя в класс повыше. Аристократов на сегодняшний день было немного, и они жили в самом последнем холме.
Все это Гекхал рассказывает Драко, пока они идут через холмы, и, когда он, наконец, проводит Малфоя внутрь последнего холма, тот впадает в ступор — на мгновение ему кажется, что он попал домой.
— Это изумительно! — восклицает Драко, оглядывая огромный и величественный зал. Его убранство, так же, как и в первом холме, кажется несколько хаотичным — велюровые диваны и кресла расставлены в беспорядке. Но, по всей видимости, вампирам это присуще. Правда, под ногами здесь не земля, а мрамор — и это главное. Вверху, под потолком Драко замечает балкон, тянущийся вдоль всей окружности.
— Наверху наши покои, — поясняет Гекхал. — А здесь — место для бесед и кровепитий. Разумеется, для тебя будет другая еда. Мы достанем все, что нужно, с Поверхности.
— Будет кто-то еще? — Драко с омерзением вспоминает вампиров из предыдущего холма.
— Разумеется. Я созову всех, кто сотрудничает.
— И сколько всего нас будет?
Гекхал усмехается:
— Теперь это решать нам, — и глаза его опасно сверкают.
— Ты обещал мне, Тод! Обещал этим же утром завтрак в Париже! А мы где? Все еще в Британии!
И тут Макдей раздражается. Поторопился ли он с выводами? Стоило ли так скоропалительно привязывать себя к одному из здешних обитателей? Его секретарша, несколькими днями ранее столь нежная и ласковая, сейчас походила на фурию. Она его раздражала, и останавливаться, по всей видимости, не собиралась. Возможно, они все такие? Поначалу они привлекательны и кажутся спокойными и покладистыми, а затем нападают? Макдей решает, что так и есть. Раздается щелчок пальцами, и молодая ведьма слышит непонятный ей грубый язык, после чего ее вращательными движениями засасывает под землю — и, наконец, становится тихо.
«Вот так хорошо», — выдыхает Тод и снова обретает прекрасное чувство внутреннего баланса. Хотя, про баланс — это он погорячился. До баланса сейчас далеко — наступила война. Та самая, на которую он подписался. И теперь лишь нужно отсидеться.
Но что-то подсказывает Макдею, что мир, за который он продал свою душу, вскоре изменится настолько, что цена этого обмена будет в ущерб себе. И он решает выйти из скромного домика, где он надеялся переждать время начала войны и время запрета на аппарацию, и провести разведку.
То, что он видит, ужасает его. Хмурый преступил все границы, и его жестокости нет предела. Улочки города, который он успел полюбить, залиты кровью. Их вид напоминает Макдею о боли, той самой, которая когда-то была его ориентиром. И противиться этому воспоминанию он не в силах. Видя переломанные тела и уродов-червей, скручивающих их пополам, Макдей испытывает боль. Магическая Британия гибнет у него на глазах — рушатся дома, твари с Мутных Болот оскверняют своим присутствием Диагон-аллею, устраивая на ней кровожадный разврат…
В какой-то момент чаша терпения переполняется, и Тод решает вмешаться — ведь ему нужен был этот мир, а не вторые Мутные Болота. И он не позволит Хмурому нарушить их уговор. Тод скрывается от рыскающих рядом водяных демонов и направляется обратно в Министерство.
То, о чем поведала Грейс, не выходит у Гарри из головы. Но заговорить об этом он не смеет. Чем он может ее подбодрить? Он ведь остался жив, и Дамблдор, хоть и был с ним не до конца честен, но Гарри хоть что-то знал. На Грейс же все обрушилось в мгновение ока, и, возможно, он ей действительно не советчик.
— Куда мы идем? — решает нарушить молчание Гарри.
— В место перехода. Это огромное дерево, и внутри ствола есть портал вверх. Но имей в виду — оно восстанавливается последним. И нам еще предстоит его очистить, оно будет все еще в крови.
— Почему здесь все связано с кровью? — ему кажется, или на ней нет нижнего белья?
— Не просто с кровью, Гарри. С волшебной кровью. И ты себе даже не представляешь, насколько она ценна…
— Так расскажи мне, — ее манера часто моргать кажется ему милой.
— Здесь ценится практически все, что связано с волшебством, которое исходит с Поверхности. На самом деле, использовать чью-либо кровь запрещено, и нарушивший подвергается Наказанию, и… — когда Грейс разговаривает, она начинает чаще дышать, и пульс на ее шее учащается. Гарри ловит себя на мысли, что хочет коснуться этой вены. Грейс долго о чем-то рассказывает, но затем внезапно останавливается. — То, что я сказала тебе сегодня утром… забудь об этом, ладно? Это не входило в мои планы.
— А что входит в твои планы? — Гарри вновь касается ее плеча.
— Я должна быть предельно сосредоточена, чтобы никого не подвести, — она отбрасывает его руку, — и прошу, не мешай мне…
