Это пространство, где вечно дуют ветра, а туман никогда не отступает. Холодные каменные постройки — опустевшие, ненужные, — наводят на мысль о когда-то живших здесь великанах. Возможно, это и так. Но никто не знает. Никто не видел и того малого, что здесь есть. Этого места боятся, но оно не проклято. Гораздо больше любого проклятья здесь боятся Наказания. И оно вот-вот свершится — ветра дуют свирепее, завывают, словно волки, разнося по всем мирам Предупреждение. И по ночам его слышит и Хмурый. Лежа в своей кровати, он покрывается мурашками и резко просыпается. Уже нарушено множество запретов. Глубоко в душе он это осознает, и иногда, совсем ненадолго, получается усмирить в себе черную душу, жаждущую мести, кровопролития и безграничной власти. Но, как только ветра стихают, глаза наливаются кровью, и просыпается жажда. Хмурый теряет контроль над своими мыслями, законы уже не волнуют. Закон один —он сам. И наутро он издает новый приказ:
— Пора заканчивать подготовку. Нечего выжидать — уже многое свершено. Пора действовать. Мне нужна кровь еще нескольких волшебников. Льстивый!
— Д-да, сэр, — запинается свинья, чувствуя как по спине бежит холодок. Его Повелитель свершает преступление, он в этом уверен. Вступив на службу главного помощника, после внезапного исчезновения предыдущего слуги, Тихого, Повелитель все чаще отдает слишком опасные приказы, и выполнять Льстивому их все сложнее.
— Переставь воронки ближе к обитанию волшебников.
— Но, сэр… — изумляется свин.
— Я не буду повторять дважды! Выполнять! — рявкает Хмурый, подавляя в себе желание порвать свинью в клочья.
Льстивый, множество раз кланяясь, удаляется. Ему страшно. Он ощущает чью-то зловещую волю, и это совсем не похоже на их Повелителя. Словно кто-то другой им завладел. И свин опасливо оглядывается — Хмурый за ним не следит, и можно свернуть в другой коридор. Ему нужна помощь — Первому Подземелью нужна помощь.
Начало четвертого, скоро конец рабочего дня. Министр магии сидит в своем кабинете. Каждый прожитый день в этом мире он ценит все больше. Это непостижимо для его ума, для мира духов, но эта движущаяся колдография, висящая на стене, расслабляет, и он подсознательно ее ищет каждый раз, будучи здесь. Тод встает и подходит ближе. Снимает ее со стены. И будто листья кружатся в его руках — на колдографии изображена осень. Падающие огненно-красные листья. «Как красиво», — думается ему. Он еще не пережил здешнюю осень. Времена года — еще одна мечта. И скоро она воплотится. И множество других. Но что-то во всем этом Макдея настораживает. Он находится слишком далеко, чтобы слышать. Слышать Предупреждение. И колдография выпадает из его рук, когда в кабинете внезапно раздается писклявый голос. Свинья. Пробралась в этот мир. Но какого черта?!
— М-мне ужасно жаль, ужасно… Я больше не могу, не мог и раньше, но не решался потревожить вас, сэр…
Свина не видно — он заколдовал свой облик и невидим другим, но Тод прекрасно его различает. И отчаяние в его глазах означает лишь одно: конец близок. Та черта, которую переступали лишь единожды. Старые Неспокойные Времена. О да, он их помнил. Помнит и сейчас. Та боль не сравнится ни с чем. И вскипающая ярость после, в молчаливом ужасе разрушившая Подземные миры, стирая жизни, унося с собой провинившихся. И жуткий звон, вой, ураганы и цунами. Третье Подземелье забирало слишком много душ, и они выли ветром, стараясь вырваться из нескончаемых пустошь, разбиваясь о громадные глыбы и не находя выхода. Со временем они затихли, и стали вечными слугами Сизых, забывая свои имена, желания и вкусы. Они лишь чувствовали боль — от каждого сломанного цветка до кровожадного убийства. И со временем привыкали и к ней, и она становилась их ориентиром. Те, кто превышал допущенный уровень причиненного зла — должны были быть наказаны. Некоторые прямо сейчас, некоторые гораздо позже, но Наказание постигнет всех.
Тод никогда не отличался хорошей службой, и очень много раз его посещали мысли: а есть ли они вообще? Эти Сизые… На его памяти после войны их не было видно. Кто вообще сказал, что они делают все правильно? Макдей покинул Третье Подземелье, считая, что это сойдет ему с рук. Но сейчас эта свинья все же доказывает обратное, и Тод нервно сглатывает:
— Когда? — задает лишь один вопрос осевшим голосом.
— К-когда? Я… точно не знаю, сэр… но уже скоро! Происходит непоправимое, и я не хочу войны! — свин на секунду появляется, но тут же исчезает. — Простите, я разнервничался… — от испуга и переживаний магия рассеивается, — Но вы должны нам помочь! Я все знаю, сэр, я все-все слышал. Вы променяли свою службу на службу моему Лорду, но это не лучший выбор, учитывая, что мне только что приказали!
— Что тебе приказали? — Макдей поднимает колдографию и бережно вешает на стену. Если он и будет наказан, то в этом мире. В мире, где есть вещи, которые сами по себе могут поднять настроение. Хотя, какая разница? Глупо сейчас думать о своем настроении и весьма эгоистично… Да, видимо, поэтому он и сделал эту ошибку — из-за своего эгоизма.
