В мае 2008 года я наконец-то созвал встречу с глухонемыми из Огайо, региональным представителем HKNC, консультантом по домашнему хозяйству, представителями верхнего уровня BVR и BSVI, а также с моим физиотерапевтом - она хотела присутствовать и является отличным защитником. Я потребовала, чтобы меня вернули в BVR и рассмотрели мои профессиональные цели и другие потребности. Я уволил своего учителя по мобильности и попросил назначить нового. Я выразил заинтересованность в прохождении обучения в HKNC в Нью-Йорке. Это было решено, и быстро были оформлены документы, чтобы летом меня приняли в HKNC. Мое пребывание было недолгим, всего четыре недели, но это было все, что я могла осилить, поскольку я воспитываю ребенка и должна быть дома ради него.
Мои цели в HKNC заключались в том, чтобы пройти обследование и начать обучение профессиональному поиску, навыкам общения, мобильности и технологиям. HKNC должен был начать обучение, а затем им займется Огайо БВР. Мне кажется, что в HKNC я так и не смог выйти из стадии оценки. В большинстве моих отчетов просто перечислялись вещи, которые я уже знал о себе, или навыки, которых я уже достиг до приезда в HKNC.
В HKNC было и хорошее, и плохое. Мне нравились уроки технологии, и я чувствовала, что мы начали с отличного старта: я научилась пользоваться компьютером с дисплеем Брайля. На занятиях по профессиональному развитию мы пришли к тому, что я хочу стать онлайн-репетитором или учителем. И я считала, что занятия по творческим искусствам - это здорово, даже если это не имеет никакого отношения к моей реабилитации.
Но в HKNC было много потерянного времени. Из-за путаницы в расписании и постоянных изменений я часто оставалась ждать инструктора, который так и не пришел. Я просила не проводить занятия по слабовидению, так как я полностью слепая, и исключить независимую жизнь, так как у меня уже была такая возможность на местном уровне. Но это так и не было сделано. Говорят, что HKNC делает все, что нужно студенту, чтобы добиться успеха, - фокус на том, что работает для конкретного человека. Но я этого не заметила. Казалось, мое обучение сводилось к тому, чтобы заставить меня вписаться в планы и убеждения преподавателей. Например, мне не нравится пользоваться экранным брайлевским коммуникатором. Он у меня есть, но я решила им не пользоваться. Мы потратили столько времени впустую, работая с этим аппаратом. Я ничему не научился и до сих пор не люблю им пользоваться.
Возможно, если бы я пробыл там дольше, я бы не был так расстроен и цинично относился к своему обучению. Но мелочи продолжали происходить. Одна учительница заставила меня просидеть четыре урока, пока она работала над моим резюме. Она не задавала мне ни одного вопроса, просто заставляла меня сидеть часами, пока она работала. Однажды та же учительница отвела меня в очередь за обедом и просто оставила. Из-за проблем с равновесием и сложностей с руками я не могу самостоятельно действовать в таких ситуациях. Я не знала, как идти за очередью, получать еду или общаться с другими, чтобы попросить о помощи. Да это и не имело значения, потому что, когда мы дошли до конца очереди, я не смог бы самостоятельно дойти до столика, тем более неся поднос с едой.
Общежитие было ужасным для меня. Из-за моей физической неполноценности и полной слепоты мне трудно передвигаться. Мне сказали, чтобы я не ходила одна, потому что другие студенты могут на меня натолкнуться, и я могу пораниться. Похоже, что многие студенты не пользуются белыми тростями, и это приводит к несчастным случаям. В меня врезались три человека в разное время. Единственное, что помогало мне держаться на ногах, - это мой зрячий гид. Я понимала, что это ограничение, но оно делало меня на 100 процентов зависимой от персонала, даже в том, что я могла делать самостоятельно дома. Я чувствовала себя очень институционализированной. Мне не нравилась моя соседка по комнате, но стоило мне выйти из комнаты, как ко мне приставал шестидесятипятилетний мужчина, который хотел отношений. Персонал пытался облегчить мне жизнь. Я терпела это в течение месяца, но не смогла бы делать это долго.
По возвращении домой я все еще в основном положительно оценивал свое обучение в HKNC. Но с тех пор произошло две вещи, которые подпортили мое отношение к этому опыту.
Сначала меня попросили заполнить анкету о моем пребывании в HKNC. Этот опросник был доставлен мне без инструкций. Я начал отвечать на вопросы, полагая, что опрос будет конфиденциальным. Обычно так и бывает. Я называл людей как в положительном, так и в отрицательном смысле. Я критически высказывался о том, что мне не нравится, в надежде, что это можно изменить. Оказалось, что опрос был отправлен всем моим преподавателям, чтобы каждый прочитал каждое слово. Мне было так стыдно. А преподаватель, который мне не понравился, на самом деле связался со мной, чтобы поговорить о том, что я написала в опросе. Я просто считаю, что все это было непрофессионально.