Михаил про себя называл сестер Старшая и Младшая, потому что даже мысленно произносить их длинные имена-отчества ему было лень. Разница в возрасте у старушек была совсем небольшой, года два-три, и в их весьма преклонном возрасте невозможно было определить на глазок, кто на самом деле старше, а кто моложе, обеим было около восьмидесяти. Когда-то, еще до революции, обе были замужем, у одной муж погиб в Первую мировую, у второй – в Гражданскую: был офицером царской армии, вышел в отставку, когда женился (так полагалось), но всей душой принял идеи большевиков и революцию, перешел на сторону Красной армии, стал красным командиром и совершил немало подвигов, за которые его вдове и ее сестре простили дворянское происхождение. Обе сестры Вениаминовны получили в свое время прекрасное образование, знали несколько иностранных языков, в совершенстве владели стенографией и печатной машинкой, поэтому их взяли на работу в Министерство иностранных дел на секретарско-делопроизводительские должности, а потом, уже в конце тридцатых годов, выделили им комнату в этой самой коммуналке.
С обитателями двух других комнат Михаил почти не сталкивался, знал только, что в одной комнате, самой маленькой, живет какая-то одинокая чиновница городского уровня, в другой – врач-стоматолог с семьей. Миша приходил сюда, как правило, по воскресеньям днем, чиновница и стоматолог в выходные дни дома не сидели, а вот Вениаминовны всегда были на месте.
Сегодня, едва открыв дверь в большую квадратную прихожую, Михаил уловил восхитительный запах сладких булочек с изюмом, к которому примешивался другой аромат, незнакомый и показавшийся странным.
– Мишенька!
Из кухни выглянула Младшая Вениаминовна в фартуке, держа на весу перепачканные чем-то руки.
– Как хорошо, что вы сегодня пришли! А мы как чувствовали: затеяли новый эксперимент по старой книге.
Она радостно и дробно рассмеялась.
– Проходите сразу в кухню, мы вам нальем чайку, булочки только-только из духовки. А если останетесь к обеду, то у нас сегодня фрикандо по-славянски. Мы с Клариссой никогда прежде не пробовали его готовить, но сегодня удалось достать кусочек хорошей телятины, и мы решили рискнуть. Правда, мускатного ореха нигде не нашли.
Против свежеиспеченных булочек Михаил устоять не смог, да и против загадочного фрикандо возражений у него не нашлось. Он всегда с удовольствием принимал угощение от стареньких сестер «из бывших», особенно в те дни, когда они готовили еду по рецептам из старинной книги, изданной еще в начале века, задолго до Октябрьской революции. Ему нравилось их общество, их вежливое обращение на «вы», изысканные фразы, порой слетающие со сморщенных губ, иностранные слова, которыми Вениаминовны то и дело пересыпали свою оживленную речь. В такие минуты у него возникало странное ощущение нездешности, словно он находился не в центре столицы Страны Советов, а в царской дореволюционной России или даже за границей.
На кухне Старшая Вениаминовна, нацепив очки, стояла, склонившись над лежащей на столе раскрытой книгой, толстой и большого формата. Над этой книгой обе старушки тряслись как над бесценным сокровищем, каковым она, в сущности, и являлась, поскольку была, видимо, одним из немногих осколков «прошлой» жизни, которые им удалось сохранить за долгие десятилетия, полные жизненных перипетий, перемен и переездов. Обложка книги обернута газеткой, вдоль открытой страницы лежит яркая полоска ленточки-закладки, прочно приделанной к корешку и носящей название «ляссе». Это заморское слово Миша впервые узнал только здесь, от старушек, и оно радовало слух и создавало ощущение причастности к «не этой» жизни.
Он пил чай с вкусными горячими булочками, слушал быстрый четкий стук ножа, которым Младшая рубила маргарин для слоеного теста, и было ему уютно и спокойно, словно он, Михаил Губанов, молодой, подающий надежды чиновник какого-нибудь уважаемого учреждения, вернулся домой после проведенного на государевой службе дня, наполненного важными делами и серьезными документами, ответственными решениями и трудными совещаниями, а две старенькие родственницы, например мать и тетушка, к его приходу готовят что-нибудь необыкновенное, чтобы порадовать своего ненаглядного и повкуснее накормить за нарядно накрытым столом. Фрикандо… Надо же, какое красивое название! Младшая Вениаминовна сказала про телятину, значит, блюдо мясное. Зачем же тогда тесто? Наверное, к мясу полагаются какие-нибудь маленькие пампушки, вроде тех, которые Вениаминовны подают с борщом.
Старшая ловко раскатала готовое тесто, вынула из холодильника миску с куском телятины, нашпигованной свиным шпеком и пряностями, уложила на тесто, завернула края, аккуратно защипнула.
– Вот и все, Мишенька. Сейчас в духовку – и через два часа будет готово. Соня, ты подумала над рецептом для пикантного соуса? Что мы можем соорудить из имеющихся ингредиентов?
– Крепкий бульон я сварила уже, сметана и уксус есть, осталось сделать пассеровку. Какую будем делать, Клара? Белую или темную?
