Этими ночами и планировалось восхождение империи на тот пик, которого она достигнет через десять лет. Важнейшим шагом на этом пути было, конечно, скорое присоединение Тувы. Эксплуатация местных служителей культа в интересах государства трудящихся, объяснял Спиридон, приведет к еще большему ослаблению буддийских мракобесов в Китае, движению этой страны по пути к атеизму и, тем самым, изоляции враждебной Лхасы. «И уничтожению ордена Зеленого Дракона и всех Стражей до единого», - продолжал он уже про себя. Индию следовало вывести из-под протектората англичан: не для капиталистов ведические знания! Национально-освободительное движение скинет ярмо католической церкви с передового вудуистского движения Африки. Нельзя было забывать и о Бомбе, но на этом фронте работал Лаврентий, заслуживающий доверия товарищ и конфидент Спиридона.
Постоянно напоминало о себе и положение на фронте. Так, в последний момент отследили крадущийся по Cевморпути, по маршрутам, проложенным еще в 31-ом дирижаблем «Граф Цеппелин», к Таймыру крейсер «Адмирал Шеер». На борту присутствовала группа немецких товарищей из «Ананербе», некоторые из которых присутствовали еще на злопамятном дирижабле. Подпускать «Шеера» к Гиперборее нельзя было никак. После махинаций немцев с ее артефактами Сталин проиграл бы войну, а Спиридон - вообще все. Военных сил там никаких и не было: болтался рядом вооруженный черт-те чем заслуженный ледокол «Александр Сибиряков». Сталин лично кричал в рацию грузинские ругательства капитану Качараве. «Сибиряков» заслонил фарватер собой, и пока немецкий крейсер топил древнее корыто, из Кремля пинали дохленькую береговую батарею в Диксоне. Она встретила крейсер залпами и попала. В ответ тот долго мешал ее с грунтом одиннадцатью дюймами своего основного калибра, но, поврежденный, отвернул. Народу положили массу, но не пустили «Шеера» в пролив Вилькитского. Гиперборея осталась ничьей, ибо у Спиридона руки на нее были коротки.
Подобные случаи происходили постоянно, и отслеживать их надо было лично. Некому было перепоручать - в дьявольские бирюльки игрались многие, но посвященных были единицы. А контролировали ситуацию лишь Блохин со Спиридоном: никто из равных в круг их зрения не попадал. Нельзя было забывать и о Стражах. Те, естественно, желали окончания войны, но руководствуясь противоположными целями. И тактика у них была иная. Если бы не это, если бы не охраняли фюрера молчаливые бритоголовые люди из «Тибетского СС»… Овладев Гитлером, бойню бы закончили в неделю.
Перелом в войне не дал перевести дух. Спиридон днями отсыпался у Щербакова, по вечерам спускался в расстрельный лубянский подвал, чтобы взбодриться, и уже за полночь ехал к Сталину.
В Огарево было спокойно. Бес, живущий в Щербакове, подсадил того на обжорство, и начальник Главного политуправления Красной Армии более всего напоминал борова перед забоем. На морде борова весело сияли кругленькие очки. Все свободное от официальной мишуры время Щербаков жрал. Постоянно требовал новые блюда, однажды в одиночку скушал целиком запеченного пленного немецкого полковника… Жить не мешал.
Все сильнее беспокоила Америка. Масонам было наплевать на оттенки, они одинаково нетерпимо относились и к Стражам, и к таким, как Спиридон. Со своими шаманами они практически покончили к началу века и приглядывались к остальному миру. Рациональная безопасность была их целью, а тайное всемогущество только средством, и повар понимал: они еще столкнутся. Еще он завидовал власти масонов в их стране. Мечтал, глядя на доллар, изукрашенный их символами… В России удалось протащить лишь пентаграмму и безнадежно испорченный, неразличимый в серпе и молоте вечный крест, который, в первозданном виде, сейчас использовали хозяйственные немцы. Пока, впрочем, Америка рвалась к тайникам буддийских монастырей Малайзии и Индокитая и была не опасна.
Блохин палачествовал в своих бесконечных командировках. По нему не скучалось: Спиридон взял от Василия все, что тот мог ему дать. Давно присматривался, кем можно заменить Крупскую, но кандидатуры пока не находилось.
Война подходила к концу. В гонке к Берлину каждого интересовал свой приз. Поэтому России достались архивы «Ананербе», а Америке - фон Браун. Такой гешефт не устраивал Берию - но кто его спросил? Спиридону же нужен был Гитлер. Но его плану заточить фюрера в амулет, изготовленный из медали «За победу над Германией», не суждено было реализоваться. Помешали ребята из Tibetische SS, которые вовремя зачистили Адольфа, а с ним и все интересное в Рейхсканцелярии. Живыми из них удалось взять только двоих, да и те молчали. Спиридон неделю провел с ними в одной из камер лубянской тюрьмы, но все было напрасно. После неудачного собеседования даже местные крысы отказывались есть то, что осталось от неразговорчивых тибетских монахов.
