Спиридон лично контролировал Борю Збарского, мумифицировавшего Вождя народов перед отправкой в мавзолей. В прошлый раз, потроша Ленина, Боря самую малость ошибся в древнеегипетской технологии, и после смерти Ильич сделался несколько неуклюж. Спиридон же надеялся на бурные ночи, проведенные в усыпальнице с фрау-гауптман.
С Берией поначалу установились деловые, рабочие отношения. Лаврентий был практик и руководствовался земными материями, все иные полностью перепоручив Спиридону. От него же ожидалась лишь помощь наработками в земных, государственных делах.
Берия оставил в покое евреев, выпустил из лагерей всех тех, кому не было смысла сидеть дальше, а сажать начал как раз самых резких товарищей из своих кадров. Пришлось отдать ему Блохина. Оговорили, что дело закончится увольнением из органов и пожизненным пропуском в подвал на расстрельные процедуры, для укрепления здоровья. С этим пропуском, крепыш в свои 58 генерал-майорских лет, Василий ушел в отставку по состоянию здоровья.
Увы, Берия на этом не остановился. Перестал давить на восточных сателлитов, а прибалтам так и вовсе собрался дать вольную. Занялся экономикой. Рай земной Спиридону был вовсе не нужен, и он начал думать о замене Лаврентия.
Вообще, стало понятно то, что государство Израиль - всерьез и надолго. Начало сбываться первое знамение. Следовало готовить мир к приходу Большой Воды. Нужен был не очередной вселенский бардак, а законченная, окаменевшая твердость, в отсутствии гибкости которой уже заложен неизбежный распад гранита в мертвый песок.
Из целого ряда товарищей, вполне слабых, вполне гнусных, вполне посредственных и вовсе не умных, Хрущев был избран благодаря своей непоследовательности. В нем черное не смешивалось с белым, что было причиной ценной его особенности: он не делал пакостей - они у него сами получались.
Берию скинули, и расстреливать его собственноручно Спиридону и мечтать было нечего. В другом подвале кончали, и желающих сбежалось столько, что локтями толкались… Тогда же сильно запил Блохин, а пьяным был он болтлив. Пришлось генералу быстро застрелиться. В затылок.
Спиридон жил снова в Ильинском. Купил там домишко, привез жену, которая кроме как обслуга уже и не воспринималась, поставил хозяйство. Дети его, войдя в возраст и оженившись, разъехались, и дома было покойно. Часто думалось о внуке, Володеньке, но в Питер он не торопился: мал еще был мальчишка для учения. В Kремле творилось такое, что бывать там не хотелось, да и звали редко. Лубянский подвал для него теперь был закрыт, после того как вычистили всех знающих Спиридона по старым делам товарищей. Многие из них и сгинули в том подвале. А вот мавзолей был открыт в любое время дня и, что важнее, ночи, по заранее выправленным Збарским документам доверенного ассистента.
И ночи в мавзолее, проведенные с гауптманом Натальей, пристроенной им в секретари к Фурцевой, стали на долгое время единственным его развлечением. Но как же они там веселились! Пока два вождя, два старых кадавра, скрипя сочленениями, танцевали танго, Спиридон предавался с Натальей противоестественному разврату. Потом кадаврам давали кого-нибудь вкусненького… В мавзолее ими давно уже было оборудовано обитое пробкою помещение, в которое днем еще, из очереди пришедших поклониться вождям, отзывались заинтересовавшие нашу парочку товарищи. Там их ждала тряпка с хлороформом.
Так, например, было с группой молоденьких китайских студенток: ради забавы им сказали почти правду - вождям требуется молодая кровь для поддержания своей жизнедеятельности в ожидании неизбежного с ростом науки оживления. Преисполненные сознания собственного героизма, юные китайские комсомолки по очереди, раздевшись донага, отдавались на растерзание монстрам, причем оставшиеся с истинно восточным стоицизмом наблюдали за тем, что ожившие мертвецы похотливо творят с их товарками.
