В мае объявили победу. Жизнь Спиридона не изменилась. Разве что Щербаков, обожравшись на радостях, вовсе потерял чутье и, выпив освященного кагора, издох. Ну да поварской работы по партийным санаториям хватало. С Блохиным стрелял в подвале врагов и камлал, по ночам корпел со Сталиным. И готовил рыбу, используя ее перед этим по назначению.
На Лубянке в это время была горячая страда - пачками исполняли немцев и пособников. Василий оттуда не вылезал. В одно из своих посещений Спиридон обнаружил среди его клиентов, томящихся в очереди на расстрел, женщину, которая его заинтересовала. Может тем, что было в красивом профиле ее что-то щучье. Провел с ней наедине пару дней и, убедившись в больших ее дарованиях, выделил до лучших времен отдельную камеру, спецпаек и возможность ассистировать Блохину. Затребовал к себе ее личное дело.
Дама была прелюбопытная. Живя на Украине, женою немца-инженера, была завербована поочередно НКВД и Абвером, посадила мужа, довела сына до самоубийства, но развернуться смогла только с началом войны. Скоро уже капитан РОА, Наталья Берг-Попова командовала женским филиалом вaршавской разведшколы Абвера в Нойкурене, под Кенигсбергом. Незадолго перед приходом русских в школу прибыла инспекция - расследовать тот странный факт, по которому за весьма длительное время этот недешево обошедшийся Абверу учебный центр выпустил всего двадцать радисток. Обескураживающие результаты инспекции были немедленно засекречены и отправлены для изучения в «Ананербе», часть курсанток, представляющая интерес своими связями в России, определена в санатории для нервных, остальные уничтожены на месте. В здание, перед дальнейшим использованием, несентиментальный комендант города привел местного кюре читать мессу. А Наталью повезли в Германию под усиленной охраной. Уже в Германии не справилась охрана: aрестованная испарилась на ходу поезда из купе, набитого эсесовцами, которые немедленно по расследовании, не давшем результата, и без участия всяческой мистики оказались на восточном фронте.
Берг-Попова исчезла надолго, чтобы объявиться уже после окончания войны в оккупированной Союзниками Баварии, в центре изрядного скандала. Жители маленького городка, озабоченного в последнее время участившимися пропажами детей, обсуждали эту неприятность в центральном трактире, хозяйка которого, милая фрау средних лет, славилась своим божественно вкусным и не менее дешевым свиным рагу. В разгар беседы один из ее участников с удивлением вынул из своей тарелки с вышеупомянутым рагу серебряный значок Гитлерюгенда. Его, как всем было известно, носил приколотым с внутренней стороны щеки семилетний сынишка местного мясника, чтобы показать свое сопливое мужество. Мальчишка исчез два дня назад. Кинулись в кладовые трактира и потом в подвал, нашли там много интересного…
Дальше Наталью ожидала масса неприятностей. Сначала ее хотели сжечь на площади перед ратушей, но помешал американский военный патруль, которому, впрочем, пришлось просить подкрепления для того, чтобы отбить трактирщицу у местных жителей. Определенная на гауптвахту, фрау Берг-Попова едва не была удавлена охранниками, прознавшими об ее кулинарных талантах. От греха aмериканцы на следующий день передали Наталью cоветским особистам, а уж этим ребятам не составило труда выбить из фрау капитана всю ее замысловатую историю. Даму столь неординарных талантов отправили самолетом в Москву, рассудив, что расстрелять и там успеют, а продовольственные трудности стране, победившей фашизм, как-то решать надо, и ее опыт может пригодиться.
Спиридон понял, что вырастит из этого благодарного материала достойную замену Крупской, и стал проводить на Лубянке больше времени. Раз и навсегда завоевал к себе преклонение знанием некоторых непопулярных разделов кулинарии, так близких Наталье. Научил правильно разделывать для себя рыбу.
А тем временем в далекой Америке Оппенгеймер, наконец, перевел с санскрита пояснения к схемам вооружений, использованных древним царем Ашокой. Работал с тем, что попроще, и сделал Бомбу. Американцы, чтобы показать, кто в доме хозяин, взорвали ее над Японией, и Сталин на Спиридона не то чтобы обиделся, но больше времени начал проводить с Берией и сделался более самостоятелен в решениях. Это было не страшно, уворованные у янки еще в сороковом древние папирусы кому-то надо было пояснять, Курчатов торопил с переводами, и Лаврентий был от Спиридона полностью зависим. Полюбовное решение было найдено, и в сорок девятом Берия испытал Бомбу, а на Таймыре открылся спецлагерь для интернированных отовсюду шаманов, который был призван блокировать силу Гипербореи, бывшей для Спиридона как кость в горле.
